Все не то! Я потерял ее насовсем. Не моя она и никогда не была.

А вот и архангелы подъехали! Нас отцепляют от других машин почти вкруговую. Маски шоу! СОБРовцы выскакивают из автомобиля и направляют оружие на меня.

— Выйти из машины! Руки за голову!

Выдыхаю и открываю дверь со своей стороны.

— Не высовывайся, — кидаю Ритке.

Меня скручивают и кладут мордой на капот. Повернув голову вижу глаза полные ужаса. Я ведь хотел это увидеть! Получите, распишитесь.

— Это брат мой! — начинает орать Ритка и выскакивает из машины. — Брат мой! Не трогайте его!

Ритка пытается вцепиться в бойца, который меня держит. Ее пробуют оттащить. Блондинка продолжает орать, чтобы меня отпустили. Выкручивается ужом. Лупит кулачками. Двинула ногой собровцу в колено, тот от неожиданности отбросил ее от себя. Ритка падает на асфальт. Волосы разметались. До моих ушей доносится стон. Это последнее, что помню из фоновых звуков. В голове что-то щелкнуло. Я рычал и рвался к ней, раскидывая все на своем пути. Дотянулся. Сжал хрупкое тело и прижал к себе. Хлопок. Даже боли не почувствовал. Только дикий страх в ее глазах… за меня.

— Мелкая…, - выдыхаю ей в губы.

РИТА.

Матвей начинает заваливается, как-то глупо улыбаясь. Ужас током прошибает все тело.

— Нет, нет, нет, — шепчу, хватаясь за его голову.

Меня отрывают сильные руки, которые я узнаю не глядя. Не отвожу взгляда от Матвея. Серые глаза закрываются. Брат лежит на дороге. Его переворачивают, подхватывают за подмышки и волокут в сторону… Муж разворачивает и впечатывает в свою грудь.

— Помоги, спаси его! Пожалуйста, спаси его! — меня трясет. Хватаюсь за отворот пиджака и поднимаю глаза. Янтарь жгет. Слышу скрежет его зубов.

— Его увезут в больницу. Жить будет, — обещает Савелий. — Я с тобой поседею, честное слово! — утыкается носом в волосы.

Верю ему. Жмусь ближе. Савелий пытается оградить меня от приехавшего оперативника. Начинаю порыкивать, что готова дать показания…

— Так вы, девушки, утверждаете, что никакого похищения не было? — следователь снова завел волынку.

— Мы все объяснили в письменном виде, — устало талдычу одно и то же.

Шатрова согласно кивает и откровенно зевает, поглядывая на входную дверь. Мы все устали.

— Это была шутка, — вяло поддакивает Танька.

Как оказалось, Таньку Матвей сфотографировал и тут же выпнул восвояси. Шатрова, обидевшись на такое поведение ""любови всей своей жизни"", забилась дома, отревев все глаза. В это время, дом Королевых просто вывернули наизнанку в поисках ""заложницы""…

Мой живот жалобно заурчал, требуя пищи.

— Вы морите голодом беременную женщину, — начинаю наезжать и опускаю руку на животик.

Танька открыла рот и снова захлопнула. Фыркнув: ""Я опять узнаю в последнюю очередь"".