– Учтите, – я бросил взгляд на часы, – у меня все расписано до минуты. Очередь, так сказать, из дам обрадовалась.

– И вы что, со всеми с-сп… – Покраснев, словно рак, Анюта не смогла вымолвить последнее слово.

– Сплю? – помог я ей. – Конечно. Люблю я женщин. Совершенно не воздержан, так что изменять буду если не каждый день, то раза три в неделю точно. И вообще…

Меня так понесло, что мамуля, не выдержав, сама выпроводила Анюточку, сказав, что я, видимо, не в себе от излишнего стресса на работе.

– Что ты вытворяешь, сын! – взялась она отчитывать меня, как только дверь за девицей закрылась.

– Да где ты такую размазню откопала, мам? Дура ж дурой.

– Это моей хорошей знакомой дочка. Нормальная вроде девушка… – Мама замялась. – А ведь и правда размазня! – Мама махнула рукой. – Ладно, другую найду."

"– Мам, может, я сам, а? – умоляющим голосом проблеял я.

– Знаю я твое «сам».

– А что? Я много чего сам могу! – засмеялся я.

– Например? – хмыкнула мама.

– Например, посуду вот могу помыть. – Я подошел к мойке и попытался отодвинуть от нее маму.

– Иди уже. Может он! – Она покачала головой, а я чмокнул ее в щеку и радостно удалился. А то, чего доброго, и правда заставит посуду мыть!

Глава 6

Мария

День не задался с самого утра. Сначала мои девятиклассники учудили: забили замок кабинета математики то ли бумагой, то ли еще чем. В результате, класс не могли открыть добрых двадцать минут. Школьный слесарь отсутствовал, учитель труда – тоже. Математичка, дама престарелая и нервная, визжала, будто ребята не замок класса изуродовали, а покусились на святая святых. Я успокаивала ее, ругала ребят, пыталась найти выход. Выход нашелся: Денис Пирогов вытащил у Милы Авериной шпильку из пучка – девочка носила прическу а-ля моя бабушка – сунул ее в замочную скважину и таки открыл дверь. Его мастерскому обращению со шпилькой-отмычкой позавидовал бы и самый матерый медвежатник. Тут же вспомнился его папаша. Может, у сына от отца талант? Откуда у того такая тачка? А часы на руке наверняка стоят столько, сколько обе мои почки, хоть они у меня и здоровые. Может, папаша Пирогов промышляет тем, что вскрывает сейфы? На бизнесмена-то он не очень похож. Рожа и манеры вон какие нахальные. Были бы на дворе девяностые, папаша Пирогов наверняка бы носил малиновый пиджак и золотую цепь, толщиною в мою руку.

Пока вскрывали класс, а потом читали детям лекцию о том, что нельзя портить школьное имущество, урок подошел к концу.

Затем седьмой «Б» стоял на ушах, потому что на носу был день учителя, а они готовили номера для концерта. Тут не до Васко де Гамы или Мартина Лютера.

Потом пришлось поприсутствовать на педсовете, который проводила завуч по воспитательной работе.

– На колу мочало, начинай сначала, – шепнула мне на ухо Катька.