– Ники, я не хотел бы тебе этого говорить, но… Это касается безопасности. Я должен взять с тебя клятву о неразглашении. Стилл уже дал аналогичную."

"А я поняла еще одну причину, почему Дэн вызвал агентов, а не законников: Стилл, в отличие от меня, прекрасно осведомлен о подводных камнях политических интриг. И о том, когда стоит сохранить все в тайне.

Я не стала сопротивляться, понимая: в игре, где ставки слишком высоки, альтернативой клятве может быть устранение. Не физическое. Но, скажем, порошок забвения, что стирает память. Только делает он это не выборочно, а сразу пластом, стирая память о целых годах жизни. И я не хотела бы опасаться, что чья-то рука нечаянно дрогнет над тарелкой с моей кашей и там окажутся эти гранулы…

Дрон… или все же Мор, взяв клятву, ушел. И мне показалось, что он чувствовал себя виноватым. Что ж, так отчасти и было. Хотя в основном это была моя вина: вляпалась по собственной неосторожности во все, во что только могла.

Но не будь всего этого, я бы не встретила Дэна и, возможно, не поступила бы в академию…

Мысли вновь вернулись к Стиллу. Как он там? Хотелось его увидеть. Но целитель запретил мне подниматься с постели, пока силы полностью не восстановятся. В основном магический резерв, который сильно истощился. Лекарь недоумевал, где я могла так вычерпать свои силы. Я прекрасно знала где: на ритуале пентаграмма высосала меня почти всю, до донышка.

Сейчас же резерв медленно восстанавливался. А поскольку уровень дара оказался большим (в лечебницу замерить его из академии приехал Даг Силлеван – преподаватель, что фиксировал мои показатели при поступлении), то и заполнение резерва оказалось делом не быстрым.

Но я все равно шла на поправку быстрее, чем Дэн. Видеться с ним мне целитель разрешил, но не более десяти минут в день. Да и зрелище лежавшего на животе Стилла, спина которого была вся в повязках, было жутким.

Но я все равно радовалась. Он живой. Его дар при нем… а любить я его буду любым. И со шрамами, и без гроша в кармане.

К слову, о деньгах. Как-то вечером, за день до выписки, придя в палату, я обнаружила на тумбочке конверт. Короткая записка сообщала, что на мое имя отныне открыт счет, на котором уже имелась кругленькая сумма.

А внизу под сообщением была короткая приписка: «Знаю, что дружбу деньгами не купишь, но надеюсь, что ты примешь этот подарок. Я перед тобой безмерно виноват».

Без подписи. Но ее и не требовалось.

Возможно, будь я благородных кровей, этот подарок не приняла бы, но… У меня были младшие братья и сестры, мама, которая трудилась не покладая рук, отец, вечно разрывавшийся между двумя работами и делавший все, чтобы нас прокормить… Я не привыкла разбрасываться деньгами. Но Дрон был прав: купить ими меня он не смог. Я сочла это моральной и физической компенсацией.