Оказалось, что я не только окропила рисунок на камнях своей кровью, но и напитала его силой огня.

А что, если… я не могу вернуть свой дар Дэну, но если сила так стремится к хозяину, то…

– Только бы ты еще не сдох до конца… – глянув на ликвидатора, прошипела я.

Самым тяжелым оказалось поместить тело Дэна туда, где по ритуалу не так давно стоял мой убийца, вырывая дар из груди.

Я не была ни в чем уверена. Но это был шанс!

Строки заклинания вспыхнули в сознании сами собой. Дикая, нестерпимая боль выжгла их в моем мозгу. Каждое слово как раскаленное тавро. В этот миг мне казалось, что даже на смертном одре я забуду все, кроме этого.

Я повторяла их четко, громко и уверенно. А еще вливала всю себя в рисунок пентаграммы. Пусть только водный дар Дэна вернется к нему, путь залечит его раны…

Тело ликвидатора приподнялось над землей, выгнулось дугой. Из груди мага вырвался луч, на миг взмыл вверх и, резко меняя траекторию, ударил в стража, рядом с которым на коленях сидела я.

А я ощутила невероятную тяжесть в теле: ритуал и пентаграмма, казалось, выкачали из меня всю энергию…

Последнее, что я увидела, – это то, как Дэн открывает глаза. А потом мир накренился, и я упала…"

"Мне казалось, что я лечу во тьму бездонной пропасти, а потом меня качает на волнах сама мгла. Здесь было спокойно. Никаких эмоций, переживаний. Лишь безмолвие, безветрие, вечная ночь…

И только голос, звеневший злым отчаянием. Он был знакомый, звавший меня откуда-то издалека:

– Кто клялся, что ни за что и никогда не оставит меня и шагнет в посмертие, чтобы вернуть… А сейчас сама уходишь.

Хотелось возразить, что я такого не говорила, лишь подумала. Или все же сказала, но сама не заметила? Но никого рядом не было. А желание возразить все росло. Николь Роук держала свое слово. Всегда. И вообще, я никуда не уходила, только немножко на волнах прилегла отдохнуть. Вот сейчас встану и как пойду искать того, кто подслушивает чужие мысли! Уши надеру! Реальные или ментальные – какая разница. Нечего в моей голове ковыряться.

Но сделать задуманное оказалась тяжело. Туман, на волнах которого я качалась, едва попробовала подняться, вдруг превратился в вязкое, топкое болото. Каждый шаг давался с трудом. Но я была упряма. Однако и путь, по ощущениям, бесконечным.

Я брела и брела. И моей путеводной звездой в этом непроглядном мраке был голос. И когда он исчез, я уже знала, чувствовала направление: мой путь туда. С каждым шагом боли было все больше.

Мгла рассеивалась медленно. Нехотя, будто не желая меня отпускать. А потом тьма уступила место свету. Сначала это была просто белизна. Но потом в ней начали проступать очертания. Балка, светлый плафон светильника…

И я поняла, что все это время лежала с открытыми глазами. Только до этого они были слепы. А сейчас начинали видеть.