Для себя он решил, что попробует досчитать до тридцати трех, это число почему-то, он сам не знал почему, казалось ему наилучшим вариантом, но, добравшись лишь до шестнадцати, он не выдержал и крутанул ручку крана.

Согревшись, Илья выключил воду и сразу же услышал приглушенный, доносящийся из-за закрытой двери звук телефонного звонка. Неуклюже выбравшись из ванны и чуть не поскользнувшись на мокром кафеле, Лунин бросился в спальню.

— Вы что, спите? — Голос в трубке звучал раздраженно.

— Уже нет.

Илья взглянул себе под ноги. Он не успел обтереться полотенцем, и теперь вода тонкими ручейками стекала с него на пол.

Выслушав собеседника, он договорился о встрече и вслух повторил продиктованный ему адрес.

— Хорошо, через полчаса буду. — Он нажал отбой и с грустью подумал, что огонь под кастрюлей придется выключить. Сварить пельмени он уже не успевал."

"Полчаса спустя Илья стоял возле неприметной железной двери, покрытой грязно-зеленой, облезающей краской, сквозь которую в нескольких местах уже проступила ржавчина. Ручки на двери не было, как не было и намека на наличие какого-либо замка, из чего Лунин сделал вывод, что дверь можно открыть только изнутри, отодвинув задвижку или разблокировав магнитный замок.

Каким образом внутрь попадает первый пришедший утром сотрудник, для него осталось загадкой. За дверью что-то негромко щелкнуло. Все же магнитный замок, заключил Лунин, увидев, как из-за распахнувшейся с протяжным скрипом двери показалось худое, с выпирающими скулами и оттопыренной нижней губой лицо.

— Лунин? — вопросительно шевельнулась нижняя губа.

— Лунин. — На всякий случай Илья продемонстрировал уже вынутое из кармана удостоверение.

— Аркадий Анатольевич, — кивнул в ответ ему мужчина и распахнул дверь шире, — проходите.

Миновав слабоосвещенное помещение, которое с равным успехом можно было назвать и коротким коридором, и длинным тамбуром, Лунин оказался в небольшом, но, к его удивлению, вполне уютном, с почти домашней обстановкой кабинете. С двух сторон от небольшого журнального стола располагались два старых, потертых кресла на деревянных ножках, обтянутые бежевой гобеленовой тканью. В одном из этих допотопных кресел сидела Шестакова.

При появлении Лунина она вскочила на ноги.

— Вы мне можете объяснить, что вообще происходит?

— Здравствуйте. — Илья постарался ответить как можно доброжелательнее и осторожно опустился в соседнее кресло.

— Да, молодой человек, — кивнул обладатель выпяченной губы и, обогнув широкий деревянный письменный стол, который явно происходил из той же эпохи, что и гобеленовые кресла, устроился на своем собственном, более современном, но столь же потертом, — хотелось бы получить некоторые разъяснения.