Игнат отпустил мой подбородок, и резко рванул мою блузку, пуговицы от которой рассыпались по полу.

— Пожалуйста, – прошептала я, и обняла себя за плечи, прикрывая грудь от налитого кровью взгляда головореза. — Ты и мне, и себе плохо делаешь. Остановись пока не поздно, я никому не скажу.

— Поздно, – рыкнул Игнат, содрал с меня блузку, и ухватился за лямки бюстгальтера, пытаясь снять с меня его.

А я от отчаянья со всей силы вцепилась зубами в его плечо – так, что Игнат сдавленно застонал, и отпустил меня на секунду.

Я хотела убежать. Наверное, у меня получилось бы, будь я шустрее, или умнее.

Дыхание вышибло, и я упала на колени, жадно хватая ртом воздух, и задыхаясь.

— Хочешь жестко? – услышала я будто сквозь вату. — Будет жестко, сука. Сама напросилась!

Глава 21

ДЕМЬЯН

В детском доме давали горячую овсянку. Она была вкусная, можно было положить в нее еще кусок масла...но в каше плавали черные, похожие на семечки, жучки.

И была толстая повар, в белом колпаке набекрень и с вечно красным лицом, и она всегда говорила, мол, какие жуки?

Нет никаких жуков.

Работайте ложками. Кушать подано.

И я работал ложкой. Напополам делил кашу, и по дну тарелки пробегала узкая лужица подтаявшего масла.

Эту повариху ненавидели все, а я, разбрасывая ложкой в стороны черных жучков и деля кашу напополам – мечтал. Что еще оставалось делать мелкому пацану, который надеется каждые выходные, что вот, сегодня придут взрослые дяди и тети, посмотрят на меня, и я им понравлюсь.

Нам так внушали, что дядям и тетям нужно очень понравиться, и тогда нас ждет сказочная жизнь.

И я старался, ведь родителям я нравился, меня не бросили, как некоторых, моих папу и маму застрелили.

Но все мы оказались здесь.

И всегда, на завтраке, перед тарелкой с жидкой овсянкой, разводя ложкой черных букашек я мнил себя Богом, представлял, что вырасту, выберусь из этого места...

И у меня будет всё.

Сейчас у меня есть всё.

Но оказалось, что та повариха из детдома – она ангелом была, а я стал не Богом, а Дьяволом, ведь мир вокруг меня – он адский чарующий, здесь тебе подсунут кашу с тараканами, и ты либо проглотишь

Либо убьешь.

Сейчас я убью. Меня злость и ненависть ослепили, когда я в квартиру вошел и услышал крики. Ее голос, и в нем страх, в нем паника, я ломанулся на кухню."

"Алина лежала на полу. Блузка валялась рядом, а Игнат нависал сверху, он сдернул с нее белье, он смотрел на нее, а она увидела меня.

И глаз не отводила, пока Игнат пизд*л, что ей будет больно, что он выдерет ее и убьет, я поднял нож, что валялся на полу справа от него.