Остынь, и мы все забудем, ладно?"

"— Не забудем. Ты, сука, унизила меня, – прорычал он, уставившись на меня своими дикими глазами. — За такое убивают! Но сначала я поимею тебя. Уверен, тебе не понравится!

— Демьян сейчас придет, – выдохнула я, и чуть не заплакала.

Хоть бы он пришел! Боже, хоть бы он спас меня. Этот нож мне не поможет, отец говорил, что человека не так просто зарезать. И оружие в руках новичка – это оружие против самого себя.

— Мне срать! Ты свое получишь, и я свалю. Зае*ало все. И ты, гадина, не угрожай мне Демьяном, ясно? – выплюнул Игнат, тяжело дыша. — Нож брось. Брось, я сказал, иначе сначала порежу, а потом трахну полудохлую!

Я крепче стиснула нож, продолжая отступать, и уткнулась спиной в подоконник. И поняла, что я сама себя загнала в ловушку. Справа холодильник, слева стена, а на меня идет огромный мужик, у которого поехала крыша. Взгляд дикий, бешеный, на лбу бьется жилка, лицо красное… да Игнат чуть ли не облизывается от предвкушения. А мне некуда бежать!

— Игнат, – хныкнула я, — я же извинилась. Прости, пожалуйста. И не трогай меня!

— В пи*ду твои извинения, – процедил мужчина, и в один шаг приблизился ко мне.

Я взмахнула рукой, в которой зажат нож, но Игнат сдавил мое запястье. И нож, который, казалось бы, был крепко зажат в моей ладони, выпал из нее. Я руку перестала чувствовать, ее огненное кольцо сдавило, а затем она онемела.

Сломал?!

— Чистенькая какая, – выдохнул Игнат неприятно. Схватил меня за волосы, и заставил запрокинуть голову. — Волосы – шелк. Свежая принцесска. Целка еще? – он сильнее потянул за мои волосы, и слезы брызнули из глаз.

Боже, как больно и страшно.

И просто отвратительно!

— Целка? Отвечай! – рявкнул Игнат.

— Да. Прошу, не трогай меня, – заплакала я, мечтая, чтобы вернулся Демьян. Или чтобы Лариса передумала ехать к отцовскому врачу – бывшему бандиту. Чтобы у нее чудом остановилась кровь, и Лара вернулась домой. — Игнат, пожалуйста, умоляю тебя…

— Не скули, – скривился он, наклонился, и жадно вдохнул запах моих зажатых в его ладони волос. — Яблоками пахнешь, а меня дерьмом измазала, сука. Думаешь, что раз ты Коваль, то тебе все можно?

— Н-нет…

— Думаешь, – он склонился ниже, и прошептал: — Но это не так, принцесска. Я вы*бу тебя, и прирежу.

Он впился слюнявыми губами в мою шею, то ли целуя, то ли кусая. Я уперлась в его грудь ладонями, суча, отталкивая Игната, но он лишь довольно хохотнул.

— Сопротивляйся. Люблю, когда баба резвая, – довольно сказал он, схватил меня за щеки ладонью, и сдавил их так, что у меня челюсть начала хрустеть. — Ты мне за все ответишь! Но если заорешь, я язык тебе отрежу, ясно? Кивни если ясно!

Кивать больно, и я медленно моргнула, от чего слезы еще обильнее полились по щекам.