Или от хватки? Да ладно. Я же не сильно-то и встряхнул.

– Жизнью детей. Жены. Мамой!

– Баблом своим поклянись лучше!

Знаю. У этого прохиндея дороже бабла нет ничего.

– Если узнаю, что соврал, все отберу. И клубы твои закрою. Ясно!

Отшвыриваю подальше. К забору.

Вытираю руку о листву у калитки.

Блядь. Опять время потерял. Прямо порвать кого-нибудь хочется.

– Можешь объяснить, что стряслось?

Нет. Я его точно порву! Сколько можно хватать меня за плечи? Как репейник, ей-богу!

- Тебя не касается, Градов, - цежу сквозь зубы.

- Это из-за девчонки? Той, из-за которой ты почти весь бой похерил?

Блядь. Давно не видел такой омерзительной ухмылки. Так и тянет ее стереть с этой рожи. В кровь размазать.

- Я похерил? Кажется, повалился мне под ноги ты!

- Мне интересно было. На кого ты там смотришь. Так, что все удары пропускаешь. Вот и отвернулся пару раз, - лыбится.

- Я не отвлекаюсь на девчонок, - бурчу, отталквая этого дурака. – Тем более, во время серьезного боя.

12 Глава 12

- Да брось. Я, может, единственный, кто тебя поймет.

- Лучше. Уйди. С дороги.

Наклоняю голову. Теперь любое препятствие для меня, как тряпка для быка. Пусть понимает. Я сейчас ему лбом череп проломлю, если не отстанет

- Арман. Я помогу, если что.

Но я уже не слышу.

Его слова. Как и он сам, остаются далеко позади.

Втискиваюсь в крохотную комнатушку охраны. По дороге сметая несколько дверей с петель.

Вашу мать!

Кулак сам впечатывается в стену, разнося ее в крошку.

Реально, этот мудак так перепугался нас с Градовым, что не оставил ни одной камеры.

Хотя за предыдущее время, хоть клуб и якобы закрытый и ни хрена не записывает, записи все-таки есть!

Вылетаю на воздух. Кулаки сами по себе сжимаются и разжимаются.

По дороге успел за шкирку поднять и перетрусить почти каждого в зале.

Сквозь такую толпу пробиться непросто. Скрыться в ней вообще не хрен делать. Но в этой ситуации я каждую зубочистку сумел рассмотретьи пересчитать.

Если бы она была здесь, то не спряталась бы. Не скрылась.

Грудь вздымается как бешенная.

Как тогда, когда с Давидом на спор почти десять минут под водой просидели без воздуха. Или даже тогда так не пытался ловить воздух.

- Я тебя найду!

Шиплю в похолодевший до состояния инея воздух.

Найду, девочка. Даже не сомневайся.

Мой любимый гелик, в который раз за разом опускаю до стали сжатый кулак, вот точно не сомневается.

От него остается груда металлолома за секунды, пока снова, навязчивой мухой, не приближается Градов.

- Очень тебя понимаю, - цедит с ухмылкой, которую я снова жажду размазать по лицу. – Так бывает. Раз и навсегда. Я помогу тебе. Реально. Брат.

Вот уж ни хрена.

Ни хрена ты не понимаешь.

Да и какие мы, на хрен, братья. Если совсем чужие?

А как иначе?

Росли не вместе. Ты сам ушел из семьи.