– Ты такой романтик?

Округляет еще больше сонные глаза и улыбается. Губы закусывает.

И сразу светло в комнате становится. Хоть шторы все задернул.

– Нет, Никккккка, – дергаю на себя уже крепче. Уверенней. По-настоящему впечатываю в свое тело.

– Я ни разу не романтик!

Шепчу, а руки уже не могут остановиться.

Скользят по ее спине. Переходят на грудь, жадно сжимая.

И все слова на хрен вышибает из груди как ударом под дых.

– Ни разу. Ни одним своим местом. Просто. Ты… Ты как часть меня. Хочу быть рядом всегда. Все время. Чуть не сдох, когда тебя потерял. И больше не потеряю. Слышишь, Ника! Никогда больше!

– Ты с ума сошел! Арман!

Чувствую, как уже плавится под моими руками."

"Вижу, как глаза ее зеленющие заволакивает дымкой. И одновременно они наполняются диким блеском. Ослепляют. Заставляют плюнуть на все и с рычанием вонзиться в ее губы. Впиться в ее рот. Врываться языком снова и снова, тараня и разбивая ее сопротивление.

Но все же отталкивает меня. Впивается кулачками-камушками в грудь.

И я не могу не отстраниться. Не дать ей пространства.

Потому что она глубже. Она уже давно под грудью.

Блядь. Это самое трудное. Отрываться и давать свободу вместо того, чтобы притягивать к себе снова и снова!

Но и на это я готов пойти ради нее!

Блядь, сто раз уже отступаю с ней от себя, привычного!  А все равно не коробит. Не злит. Не вызывает непринятия!

– Ну что? Что, маленькая?

– Ты ранен!

Выпаливает, а глаза опять становятся мокрыми.

– Я же сказал. Херня.

Пытаюсь вернуть обратно.

Но вертлявая упрямица не сдается!

– Покажи бок! Очень сомневаюсь, что ты заезжал в больницу или вызвал врача!

– Никккккка! Ты с ума меня сведешь!

Глаза сами закатываются.

– Я тебе что? Сопляк, который не понимает, что важно, а что нет? Вот можешь мне поверить! Если бы было серьезно, я бы первым делом врача бы позвал! Я что? Собираюсь валяться в постели и гнить от заражения крови или еще какой-нибудь херни? Мозги у меня пока еще есть, хоть ты мне их почти и отбила!

– Ты обещал. А слово надо держать!

Я? Обещал? Хм… Ни хрена такого не помню!

Хотя, когда у нее глаза на мокром месте, я хоть черта лысого ей пообещать готов, лишь бы успокоилась!

– Что обещал, маленькая? Что выпускать тебя из постели не буду? Так я не отказываюсь! Вот я, вот ты и вот постель!

– Арман! Какой же ты не-воз-мож-ный!

Она произносит это по слогам и хмурит лоб. Сразу становится серьезной. Типа взрослой.

­ – Настоящий хмурый врач, – бормочу, подымая вверх руки.

– Ладно, Никкка. Я сдаюсь. Отдаюсь в твои нежные ручонки. Можешь смотреть и даже штопать, если тебе так хочется. Или припекать. Весь в твоем распоряжении.

– Правда?

Недоверчиво щурится. Но боевой вид не теряет. Даже наоборот. Выглядит, как нахохлившийся петух перед боем!

– Что? Не думала, что так просто сдамся?

Хмыкаю, ловя ее руки.