– Есть! – отчеканил я и плавно опустился на землю. Что-то посидеть захотелось, резко так, до темноты в глазах."

"Подозвали кого-то из солдат, меня осторожно подняли и довольно быстро доставили в лазарет. Сознания я не терял, хоть боль была сильной. Оказалось, этот хрен мне кость зацепил, серьезное ранение, в эти времена от такого легко можно без руки остаться. Слава богу, что к доктору на стол я попал сразу после ранения, едва ли десять минут прошло. А хреново это, когда тебя режут, а ты как назло не отрубаешься, ну вот не получалось, хоть тресни. Даже попросил, не треснули. Но когда сил терпеть больше не было, доктор, видимо, что-то увидел такое на моем лице, поэтому на лице оказалась марля – и наконец-то долгожданная темнота.

В себя пришел как-то рывком. Очнулся именно от боли в руке. Машинально хотел схватиться за руку, но санитары, видимо, предусмотрительно привязали мне здоровую руку к кушетке, поэтому ничего не получилось. Эх, как же хотелось заорать. Черт возьми, опять ранение, да сколько можно? Я так от этих самых ран сдохну скоро, ведь они обязательно скажутся на здоровье. Любой порез с годами дает о себе знать, чего уж о пулевых говорить.

Лежу. Опять лежу без движения, изображая овощ. Как появился здесь, в этом времени год назад, почти сразу попав в лазарет, так и второй год встречаю. Неужели так и буду постоянно получать? И ведь где получил?! От своего же офицера! Блин, надо было тихо извиниться, уйти от скандала, а ночью его тихо зарезать. Блин, тогда точно бы под суд отдали, как пить дать.

– Таким образом, за вами, подпрапорщик, признано право на сатисфакцию, вашей вины в этом нет, – закончил офицер в звании штабс-капитана читать мой приговор.

Я лежу в полевом госпитале, ко мне сюда, через неделю после дурацкой дуэли, заявилась толпа офицеров полка, во главе с командиром. Еще бы Деникина притащили, ухарцы. Как мне сказали только что, в полку состоялось расследование причин дуэли, и вердикт оказался в мою пользу. Более того, а может, это и сыграло мне на руку, меня еще и наградили. Да, скорее всего, именно из-за награждения меня и оправдали. А все дело было именно в моем пленении. Оказалось, попав в плен, потеряв двух парней из команды, мы накрошили там столько врагов, что пошедшие нас отбивать бойцы пехотной роты не встретили сопротивления и добрались-таки до вражеской артиллерии. Порубив там в капусту расчеты, испоганив орудия, солдаты отошли назад, так как думали, что нас отбили, никто же не знал, что меня вынесли сами враги, буквально за полчаса до атаки пехоты. Сам же я и мои ребята уничтожили взвод австрийских штурмовиков, потеряв только двоих и меня, как попавшего в плен. О том, что я был в плену, все знали, австрийцы и сообщили, не обманули они тогда. Я ожидал чего угодно, но только не наград.