Откинулась назад, упираясь ладонью в матрас. Голая грудь манила затвердевшими сосками с тёмными ореолами, что мне хотелось обрисовывать пальцами и языком, языком и снова пальцами. Откинув со лба прядь волос, она коснулась шеи и провела до груди.

— Ещё как справлюсь, — ухватил её за пояс штанов и потянул их вниз. Упав на спину, Марика потихоньку засмеялась, тщетно пытаясь ухватиться за край одеяла, мне же было не до смеха. Её дерзкий, дразнящий взгляд, полуоткрытые губы, изящные руки…

— Какая же ты стерва, — снял с её ступни лаковую туфельку и откинул в сторону. Марика пошевелила пальчиками, и я, перехватив ногу за лодыжку, притянул её ближе. Прикусил большой палец и потёрся о ступню щекой.

— Ай! — снова засмеявшись, она отдёрнула ногу. Приподняла бёдра и ловко, будто ей это не доставляло труда, стянула проклятые штаны. Глядя мне в глаза, встала на колени и опустила их ещё ниже. Провела пальцами по кружеву чёрных трусиков и тихо выдохнула:

— Vieni da me (Иди ко мне — пер. с итал).

Это стало последней каплей в чашу моего безумия. Поймав за руку, я дёрнул её за себя, поднимая с постели, прижал к груди и стал покрывать поцелуями скулы, щёки, нежную, бархатную кожу лица, пока не поймал губы. Сиплый стон, вырвавшийся у меня, смешался с её — протяжным, зовущим. Чувствовал её пальцы на бёдрах, касался её ягодиц и точно знал, что больше никаких граней между нами нет.



Стянув с меня штаны, она обхватила ладонью мой член и опять застонала мне прямо в губы. Провела нежно от основания до самой головки, лаская, поглаживая, тронула кончик большим пальцем. Перед глазами поплыло, в голове не осталось ни одной дельной мысли. Целовал её, обхватив затылок, изучал языком и готов был кончить, ибо один только её запах, её губы и руки превращали меня в недоумка.

— Если ты не прекратишь, добром это не кончится, — просипел, накрывая её руку. Пробрался под кружево трусиков и приспустил до тех пор, пока они сами не скользнули по её бёдрам к коленкам.

— Это уже добром не кончилось, Макс, — выдохнула она, перехватила мою руку и потянула за собой на постель."

"Чёрт подери, в этом она была безоговорочно права! Штаны её так и болтались в районе щиколоток, и я, сдёрнув, кинул их на пол. Туда же — свои собственные. Поймал на себе её взгляд. Она смотрела на меня, будто бы ласкала, гладила, с чувством собственничества. Синева её глаз плескалась вокруг тёмных омутов зрачков, волосы обрамляли лицо.

— Ты очень красивая, Марика, — хриплым голосом, понимая, что слова звучат до тошноты просто и не желая усложнять.

— Ты тоже ничего, — она привстала, снова взяла меня за руку. Ещё одного приглашения мне не требовалось. Уже в следующий миг губы наши снова соприкоснулись, языки ударились друг о друга.