Периодически появлявшиеся проблески сознания давали мне смазанную расплывчатую картинку пыхтевшего на мне очередного насильника. Время для меня остановилось, я застряла в агонии души и тела. В сознание меня вернули сильные хлопки по щекам. Безразличным взглядом сломанной куклы я уставилась на выродков.

— Понравилось? — с лихорадочным блеском в глазах глумился урод.

— Другие девки получали меньше кайфа. Тебе сегодня просто повезло, — ухмыльнулся Гриня.

— Отодрали по полной программе, — это уже носатый растягивает в подобие усмешки кривые губы. И снова громкий хохот. Если переживу, буду ненавидеть, этот чертов смех. Снисходительно потрепали по голове, словно псину. Слезы давно высохли, внутри образовалось пустота. Стало все равно, но, наверное, я действительно гордый и глупый крысеныш, с трудом насобирав слюни, все же плюнула в довольную физиономию одного из них. Ура! Доплюнула, вон как смачно, расползлись по его ошарашенной морде, подумала я радостно, но вяло. Веселый настрой слетел с них как шелуха. Меня начали избивать. Устали, съязвила я, отключаясь, когда они остановились. По-видимому, им крайне нравилось приводить меня в чувство, для очередного издевательства.

— Я у неё цацки из ушей заберу, моей кукле презентую, — гаденько ухмыляясь, Гриня вырвал серьги, не снимая, из моих ушей, продолжая с упоением любоваться моими всхлипами и конвульсиями беззащитного тела, в попытке вырваться из железных захватов рук насильников.

— Гребаные выродки, чтоб вы сдохли! — из последних сил, горящим от ненависти взглядом посмотрела на своих мучителей и хрипло выплюнула эти слова, с трудом ворочая распухшим языком в сломанной челюсти. Зачем я поперлась, короткой дорогой домой? Надо было и дальше сидеть в этом клубе с девчонками. Захотелось посмотреть, так сказать, воочию, что нужно сделать с интерьером этого ночного клуба. Все-таки, как ни как, я же довольно неплохой дизайнер, и мне моя работа очень нравится. Я в неё вкладываю все душу. И вот одна единственная оплошность — и моя жизнь катится в тартарары. Мне уже искренне жаль, что я довольно красива. Может, если бы я была страшной, эти уроды прошли бы мимо. Надо было думать головой, а не задницей. Тридцать лет, а подумать, что ночью не стоит ходить по безлюдным местам, не доперло. Дура! А столько планов на будущее было. Жаль… А жить так хочется… Если бы была возможность начать все сначала, многое бы изменила…

— А это тебе подарочек от нас на память, если выживешь, — зловеще прошипел носатый, воткнув в щеку свой тесак, глубоко располосовал её почти надвое. Я захлебнулась в пронзительном крике от обжигающей дьявольской боли. Я орала снова и снова, даже кляп уже не мог заглушить моих воплей. Крик захлебнулся лишь от удара кулака в лицо. Меня били ещё и еще.