— Ах ты, тварь! — взревел этот тип, схватившись за прокушенную руку, и тут же ударом в челюсть отправил меня в бессознательное состояние. Очнулась я от зверской боли во всем теле и жуткого пронизывающего холода. Грязные рваные куски ткани, которые остались от одежды, свисали по бокам. И то, что я, — голая, замерзшая и распятая, этими подонками, лежала на земле вонючей ночной улицы, не вызывало у меня чувство стыда, а только все поглощающий животный страх.

— Мы ждали твоего возвращения. Очень хотели, что бы ты полностью насладилась нашей игрой, — хватая своей лапищей за мою шею, усмехнулся урод.

— Будешь хорошей девочкой, мы тебя отпустим, а начнешь выкобениваться, сделаем очень больно. Тебе ясно? — вперился в меня взглядом душевнобольного тот, которого носатый называл Гриней.

— Ты поняла, сучка? — снисходительно похлопал меня, урод, по лицу, — можешь промычать, разрешаю. Не обращая на очередной взрыв больного хохота этой троицы, я смогла лишь кивнуть, не сумев выдавить из себя ни звука. Во рту все пересохло, язык отказался шевелиться. Не, точно не отпустят, я видела их лица. Я не первая их игрушка. Убьют, возникла уверенная мысль.

— Какая покладистая девка, — расцвел в ироничной мерзкой улыбке носатый. Мои жалкие попытки сбросить с себя пристраивавшегося на меня выродка, ни к чему не привели. С двух сторон крепко держали носатый с Гриней. Развлечение им явно нравилось. Не знаю, как мне удалось извернуться, но моё колено все же приласкало пах ублюдка.

— Сука! Тварь! — хрипел корчивший рядом мужик. Мою триумфальную улыбку стерла жуткая боль от удара в живот. Носатый резко схватил меня за шею, прижал к моей щеке нож, открывшийся щелчком, провел его кончиком по моему лицу. Это сон, просто страшный сон. Сейчас, я проснусь, и все закончится… Вот сейчас…

— Мужики держите её крепче, — сплюнул в сторону пришедший в себя выродок. Замахнулся, но в паре сантиметров от моего лица остановился."

"— Нет уж, шлюха, ты получишь массу удовольствий, — и снова тройной гомерический хохот. Кошмар никак не заканчивался. Резкое движение в меня принесло безумную боль, вызвавший дикий крик, из моего горла, переходящий в завывание. Засунули кляп в рот сделанный из обрывков мой одежды, а подонок с выражением блаженного наслаждения и с гадкой улыбкой больного садиста продолжал врываться в меня с неистовством бешеного зверя. Слезы текли по моим щекам, перемазываясь с кровью из разбитых губ и землей. Почему я?! Почему со мной?! Хватит! Я не хочу! Больно! — кричала я в мыслях, а через заткнутый кляпом рот слышались лишь всхлипы и болезненные стоны. Они поменялись, продолжая пытку. Захотели поиграть со мной одновременно, боль отправила меня в блаженную спокойную тьму.