Вернусь домой – выброшу его на помойку.

– Значит, вы здесь отдыхаете?

– Угу.

– Давно?

– Неделю.

– А можно спросить, с кем?

– Да ни с кем. То есть в настоящий момент я одна. Вообще-то я прибыла сюда с другом, но с ним произошла ужасная неприятность. Так что теперь мы отдыхаем врозь."

"Мой земляк смотрит на часы – скромный с виду «Ролекс».

– Я собирался обедать. Как вы, составите мне компанию?

– Замечательная идея. Вы в эту забегаловку направляетесь? – Я тычу пальцем за свою спину.

– Да. Вам она не по душе?

– Да нет. Просто меня туда не пустят.

– Это мы посмотрим. Кстати, меня зовут Вадим.

– Очень приятно, – мурлычу я и двигаю рядом с Вадимом к вожделенному месту раздачи бесплатной похлебки. Взять его под руку я не решаюсь. Вадим с персоналом царственно суров, и вопрос об уместности моего присутствия среди крахмальных скатертей отпадает, не возникнув. С радостно бьющимся сердцем я утыкаюсь в меню, сообщив из вежливости:

– У меня зверский аппетит. Как насчет денег?

– О деньгах не беспокойтесь.

Я решила себя осчастливить. Через час взгляд Вадима становится изумленным, я поглощаю содержимое тарелок ритмично и не сбавляя темпа, сам он лениво ковыряет вилкой в салате. Что он там хочет найти, интересно? Я слегка расслабляюсь и начинаю к нему присматриваться.

До сих пор он был для меня абстрактным «обедом», теперь же приобретает черты симпатичного мужика, сорока с небольшим лет, крупного, холеного, с моложавым лицом и явно шальными деньгами. У него замечательная улыбка и лишних килограммов шесть, хотя живот подобран и держится Вадим молодцом.

– В теннис играете? – спрашиваю я, улыбка у меня будто приклеенная.

– Играю. А вы?

– И я. Иногда.

– Почему иногда?

– Когда деньги есть. Но их почти никогда нет.

Он смеется.

– А чем вы вообще занимаетесь? Учитесь где-нибудь?

– Побойтесь бога, – фыркаю я. – Я взрослая девочка. – За роскошный обед я чувствую себя слегка ему обязанной и сообщаю в порядке ценной информации: – В родном городе я служу на телевидении. Передачу «Каждый день» смотрите? Вот, я как раз помогаю ее готовить. – В том, что я говорю, есть доля правды, последняя запись в трудовой книжке тому свидетель, хотя я до сих пор не пойму, в чем, собственно, заключалась моя работа. Помнится, я резво бегала по этажам и заваривала кофе на всю братию. Но чаще всего пристраивалась в каком-нибудь уголке с книжкой в руках, от души надеясь, что обо мне никто не вспомнит. В общем, мои знания, умения и опыт там совсем не пригодились, но Вадиму сообщать об этом ни к чему.

– Интересная у вас работа, – говорит Вадим, видимо имеющий смутное представление о службе на телевидении.

– Ага, – радостно соглашаюсь я. – А вид у меня несерьезный из-за этих идиотских шорт и майки. К сожалению, вещи остались у моего друга.