А та, похоже, и рада избавится от меня. Тем более, что пока собирают в большую плетеную корзину снедь, викинг еще добрых полчаса торчит у нее. Единственное, что не устраивает сестру Ингвара, так то, что обратный путь на ниву я буду идти в сопровождении ее любимого Свана, а оставлять нас наедине ей не очень хочется. Это довольный собой Сван не замечает подозрительные взгляды, коими меня награждает девушка, но у меня-то глаза на месте, а разум не затуманен любовными переживаниями.

Сердобольная Ута не поскупилась на угощение, и корзина существенно оттягивает руки. Каждую милю мне приходится останавливаться, чтобы передохнуть и переложить лукошко в другую руку. Сван даже и не думает мне помочь, только недовольно хмурится, когда я делаю перерыв. Уверена, ему и в голову не придет марать свои руки, помогая ничтожной пленнице? Негоже господам делать работу рабов, собственно для таких трудов и покупают невольников.

Когда за поворотом показывается соломенная крыша домика Йорун, с моих губ невольно вырывается облегченный вздох.

– Когда солнце коснется вон тех деревьев, – викинг машет рукой в сторону реденького перелеска. – Ты должна быть готова. Я ждать не буду.

С этими словами он выдергивает у меня из рук козуб с обедом, словно он ничего не весит, и топает в сторону полей. Я еще секунду смотрю укоризненно ему в спину – если Свану так легко с ним управляться, то мог бы и подсобить – и спешу к хижине ведьмы с гостеприимно распахнутыми дверями, и выпасающимся чуть поодаль уже знакомым козленком.

– Йорун! Ты здесь? – приподнимаю кусок ткани, закрывающей от мух вход, и осторожно заглядываю в наполненную сумраком и дымом комнату.

– Здесь, здесь, – хрипло отвечает ведьма и заходится в кашле. – Заходи Гвендолин. Я тебя ждала…

Переступаю порог, невольно морщась от неприятного запаха воскуряемых колдуньей трав, и принимаюсь осматриваться.

– Я тут, дитя, – снова хрипит Йорун, и только после этих слов я, наконец, вижу окутанную клубами дыма женскую фигуру."

"Ведьма как обычно сидит перед расстеленным красным платком, что-то спрашивая у своих рун. Над очагом вздымается едкий дым, а в котле, висящим над огнем побулькивает какое-то густое темно-зеленое варево.

– Я спросить хотела... – присаживаюсь напротив колдуньи, копируя ее позу.

Ведьма отрывает взгляд от гадальных камешков и, зачерпнув кружкой из котла бурую жижу, сует ее мне в ладони.

– Пей! – приказывает она.

Невольно морщу нос, хоть запах у напитка вполне приличный, консистенция отвратительная.

– Пей, я сказала! – повторяет Йорун. – Иначе не получишь свои ответы.

Еще несколько минут колеблюсь, а затем залпом опрокидываю в себя гадкую густую, как патока жидкость и брезгливо вытираю губы рукавом.

– Вот и умничка, – треплет меня по щеке ведьма.