Я знаю, куда идти, ведь меня ведет Гиллаган. Он очень недоволен, что со мной папа, он ненавидит его всей душой. Киан забрал у него маму, Киан стал для меня единственным отцом. Теперь я понимаю, что звать с собой папу было ошибкой, но уже слишком поздно. Но и в глазах моего отца просыпается тьма, тьма, которая меня защитит. Ведь он мастер смерти.

Галереи петляют одна за другой, пока последняя не расширяется в огромный зал с высоким постаментом, на котором лежит гробница Гиллагана.

Выпускаю ладонь отца и бесстрашно приближаюсь к саркофагу.

– Помни, родная, – отец на миг задерживает мою руку в своих. – Мы тебя любим. Ты нам нужна. Всем нужна.

– Знаю, папа, – целую его в щеку, и отстраняюсь. Время пришло.

Опускаю ладони на неожиданно теплую крышку гробницы. В глазах меркнет, я снова чувствую себя как тогда, у дерева Кары. Но теперь мне неприятно притрагиваться к поверхности проводника. Меня передергивает от отвращения, а липкая тьма окружает словно кокон. И в этом коконе ничего не слышно кроме моего судорожного дыхания.  Ничего… пока не начинают раздаваться мерные, четкие шаги. Они все приближаются и приближаются, становясь громче и отчетливей. Я невольно принимаюсь их считать, как удары грома в детстве. Если парное число, гроза скоро уйдет, если непарное – быть беде.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять... Шесть… Семь… Восемь... Девять…

– Здравствуй, дочка!

Глава 56

– Я тебе не дочка, – хмуро отвечаю, с ехидным злорадством замечая, как Гиллаган меняется в лице. Тут, на границе, он совсем не похож на бестелесного духа, который приходил в мои сны и звал меня к себе, а выглядит, как обычный человек.

– Дочка, – криво улыбается мужчина. – Этого никто не в силах изменить. Мой дух дал тебе жизнь, моя магия сделала семья Рорка жизнеспособным, моя сила воскресила мертвую утробу Мелисанды. Ее муж был безвольным сосудом для моей души. Ты моя!

Вскидываю на него гневный взор, внутренне передергиваясь от отвращения.

– Ты и понятия не имеешь, кто такой настоящий отец! Для меня это Киан Мэлори, – И так будет всегда!

Глаза собеседника разгораются опасным огнем, и мне становится жутко, ужас пробирает прямо до костей, заставляя похолодеть испуганно бьющееся сердце. Мои слова не на шутку злят некроманта.

– Ты даже не представляешь, насколько хорошо я это знаю. У меня было три сына, три крепких, здоровых, сильных мальчика. Они были умны, талантливы и магически одарены. Жаль, что только двое… Третий, Эйдан, моя боль, оказался без крупицы магической силы.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Я знаю легенду, – хмуро цежу сквозь зубы.

– Затем, чтобы ты поняла, насколько сильно я умею любить. Я ни перед чем не остановился, чтобы спасти сына.

– Любить? – вздергиваю брови.