А сколько вы живете там?

— Это не относится к делу, — твердо сказала она. — Теперь владелец земли — отец, и у вас нет права выгонять его.

— Кузен столько лет жил этой мечтой, что не отступится просто так от нее. Он заплатит вашему отцу больше, чем земля стоит сейчас.

— Но отец не станет продавать ее!

— Продаст, если захочет вас увидеть. Саманта задохнулась от ненависти.

— Ублюдок! Так вот почему я здесь. Весь этот ужас из-за…"

"— Довольно, Саманта, — резко оборвал ее Хэнк. — Мне не нравится способ, которым я воспользовался, но ваш отец слишком упрям.

И потом, мои люди были очень рассержены, когда он послал против них солдат.

— Разве у него не было основания так сделать?

— Возможно, было, — согласился он. — Только это мало их успокаивает. Поэтому один из тех, кто видел вас, предложил похищение.

— Видел меня? — удивленно спросила Саманта. — За мной следили?

— Конечно. Вначале мы даже не знали, что у Кингсли есть дочь. Вас заметили, когда вы приехали. Нетрудно было все разузнать на соседнем ранчо. Но поверьте, если бы я знал, что вы — это вы, мы никогда бы здесь не встретились.

Сэм, ты последняя женщина, с которой я хотел бы увидеться.

— Не смей так называть меня! Я говорила — так меня зовут только друзья.

— Ну, мы, конечно, не друзья, — насмешливо сказал он. — Но называть вас senorita Кингсли мне не хочется, это имя мне не нравится. Если бы вы честно сказали при нашей встрече полное имя, я бы понял, что вы дочь владельца гасиенды де лос Флорес.

— Вы все равно бы не отказались от мысли преследовать отца, — сказала она.

— Но вы не попали бы в переплет. Ответьте, почему вы не назвали своего настоящего имени?

— Блэкстоун — фамилия моей матери.

Я всегда так называюсь в поездках. Отец считает, что фамилия Кингсли может подтолкнуть злоумышленников на похищение с целью выкупа. Ирония судьбы, не так ли? И кроме того, кому упрекать меня за пользование вымышленными именами? Вам, Руфино? Он ухмыльнулся, ее намек позабавил его.

— Ты же видишь, кто перед тобой, Самина. Глаза у Саманты полыхнули. Не помня себя от гнева, она закричала, что он не смеет называть ее уменьшительными именами. Хэнк, пытаясь остановить гневную тираду, поднял руки, морщинки у его глаз углубились.

— Вы слишком темпераментны. — Он усмехнулся. — Я буду называть вас так, как захочу, Самина, gata… или puta.

— Вы… вы!.. — выкрикнула Саманта. — Убирайтесь отсюда!

Брови у него поднялись.

— Приказывать мне в моем собственном доме? — Голос у него был нарочито спокойный.

— Зачем вы пришли? Я не звала вас! Может быть, я ваша пленница, но не обязана терпеть ваше общество.

— Я собирался узнать, не голодны ли вы? Вчера вечером вы отказывались от еды.

— Конечно, голодна.