В третье воскресенье каждого месяца, в одиннадцать утра, к нам обязательно приходил живший по соседству старичок. Чтобы не забыть, дед обвел соответствующие воскресные дни в календаре красным кружком.

В такие дни, поговорив с бонсаем, дед начинал наводить порядок в шкафу, перекладывая сложенное там барахло с места на место. Не обращая внимания на погоду — даже когда, казалось, того и гляди пойдет дождь, — он заставлял меня доставать из шкафа матрас и вывешивать на балконе для просушки. Требовалось освободить место. Потом поспешно прятал в шкаф стоявшие на балконе бок о бок горшки с деревьями.

Тех, что не умещались, соглашались приютить у себя приятели деда, жившие в том же квартале. Какое-то время я никак не могла понять, почему дед ведет себя так странно. Зачем ему понадобилось убирать с глаз бонсай, предмет его гордости?"

"У старичка, навещавшего деда, было доброе, приветливое лицо и редкие седые волосы, аккуратно зачесанные назад. Он являлся безупречно одетым — в рубашке пепельно-серого цвета и коричневом пиджаке. Лишь броская черная оправа его очков казалась не совсем к месту. Старичок все время извинялся за то, что нарушает правила вежливости, приходя с пустыми руками, однако так ни разу и не принес никакого подарка.

Дед встречал его, сидя в почтительной позе, с прямой спиной. По неизвестной мне причине в такие минуты он не хотел, чтобы я была рядом. Других гостей дед принимал иначе: от меня требовалось все время находиться под рукой, пока он вещал без умолку, гордясь тем, что его внучка — полукровка да еще поступила в элитную женскую школу. У деда было множество знакомых: страховая агентша, дедок, который служил охранником, управдом, любители бонсая и другие. Они постоянно заглядывали к нам. И лишь когда возникал этот старичок, дед как будто стеснялся меня. Что-то здесь было не так.

В тот день, ожидая гостя, дед тоже поднял суету и нервно поинтересовался, много ли мне задали в школе. Я приготовила чай и сделала вид, что ухожу в свою комнату, а сама стала подслушивать сквозь раздвижную перегородку. Старичок с ходу приступил к расспросам:

— Ну, как дела? Какие новости?

— Да потихоньку вроде. Вы не беспокойтесь. Извините, что вам приходится все время наведываться в мою каморку. Вот внучка ко мне переехала, живем теперь вдвоем, дружно да скромно.

Конечно, иногда и у нас размолвки случаются — все-таки я старик, она студентка. Но вообще-то у нас все хорошо.

— Внучка, говорите? Что-то она не похожа на вас. Я уж было подумал… Хотел спросить… Может, это ваша молодая подружка… — И старичок развеселился: — Эхе-хе-хе!

Дед захехекал вместе с ним.

Вот в кого у меня такой смех! Выходит, в деда! Когда тот говорил, голос у него был резкий и звонкий, но когда дед смеялся, становился низким, даже грубоватым.