Специально выводил его на эмоции, чтобы увидеть хоть намёк на то существо.

К сожалению, в тех условиях и с теми возможностями, которые у меня есть, расколоть полковника не выйдет. Слишком уж сильны эти светлячки, а у меня даже заларака нет. Внутри снова заскребли кошки. Нужно как-то активировать второй артефакт, установить с ним связь. Без такого оружия я слишком уязвим.

Возвращался к нашей казарме, погружённый в размышления. Топоров определённо знал о Рязанове больше, чем говорил. Эта гипертрофированная реакция на смерть графа, настойчивые вопросы о том, что происходило в кабинете…

Он боялся чего-то.

Или кого-то. А может, хотел узнать, что-то у меня? Возможно, почувствовал как его собрат или сестра… А хрен знает, что у них там с половым разнообразием… Он почувствовал, как тварь активировалась. И полковник пытался узнать, видел я это или нет.

Приблизившись к казарме, проследил, как кипит работа. Часть моих людей тренировалась под руководством Воронова, другие восстанавливали разрушенный кабинет — тащили доски, сколачивали каркас, выносили обгоревшие части.

Сложнее всего в том взрыве было не обвалить мой туннель и землянку со Смирновым.

Для этого я выпустил Па и Ма. Ам ещё раз прокопает, если нужно будет, — не так сложно.

Когда меня заметили, работа и тренировка мгновенно прекратились. Все окружили, тянулись, пытаясь коснуться, хлопнуть по плечу.

— Капитан!

— Павел Александрович!

— Господин!

Командиры отрядов еле оттеснили солдат, чтобы те не раздавили меня своим энтузиазмом. Встречали, как героя. Именно на такую реакцию я и рассчитывал, планируя инсценировку с Рязановым.

В моём плане была ещё одна тонкость: теперь боевой дух взвода вырос как никогда.

А это нам очень потребуется в вечернем бою.

— Воронов, Костёв! — позвал командиров.

— Тут! — выскочили две фигуры.

— Там чан в казарме. Это новые зелья, — объявил, указывая в сторону нашего жилища. — Они лучше старых на двадцать процентов. Всё благодаря моему алхимику, который сюда приехал. Помимо всего прочего, усыпляют аппетит, дают энергию и снимают боль.

При упоминании зелий по рядам солдат прокатился восхищённый гул. Глаза их округлились, словно я предложил не боевое зелье, а мешок с золотом. Кто-то присвистнул, кто-то открыл рот, будто не веря услышанному.

— Снимает боль? — переспросил один из бойцов, высокий парень со шрамом через всю щёку. — Господин капитан, да такого же зелья не существует. Это как так? Словно волшебная таблетка какая-то. И всё нам?

— И усыпляет аппетит? — подхватил другой, коренастый мужик с окладистой бородой. — В прошлом бою я от голода чуть сознание не потерял. А когда брюхо подвело, турецкий бугай мне рёбра сломал.

Воронов растерянно хлопал глазами, явно прикидывая стоимость подобного зелья на рынке.