А что я вижу? Из меня пытаются сделать виноватого, — развёл руками. — Вот только в чём? Умер граф? Он первый? Последний? А сколько полегло в офицерской школе, когда напали турки?

— Это не твоего ума дело, — оборвал меня полковник.

— Да? — поднял бровь. — Хорошо. Тогда скажите, пожалуйста, где были наши разведчики в момент нападения? Как дозорные на линии соприкосновения пропустили врага? Кто за это отвечает? Кто командир? — наклонился к нему. — Ведь я боролся не с причиной, а с последствиями халатности и невнимательности.

Теперь настал мой черёд давить. Топоров явно не ожидал такого напора, ему нечего было ответить.

Все его вопросы о Рязанове и происходившем в кабинете выдавали нездоровый интерес. Он был слишком встревожен смертью графа.

Если Топоров такой же светлячок, то знает, что сгореть пацан не мог, но и признаться в этом не может. Остатки костей есть. Последний раз видели Рязанова, когда он заходил в мой кабинет и больше не выходил. Потом лицезрели со спины, когда я на него накричал. Так что все факты указывают на одно: граф мёртв. Интересно, что там в голове у Торопова.

— Дерзкий ты мальчишка, — наконец произнёс полковник.

— Считаешь, что тут твои владения и тебе всё можно?

— Какой есть, — пожал плечами. — Может, поэтому и добиваюсь поставленных задач. А насчёт владений… Нет. Я офицер и соблюдаю устав, правила, как и приказы.

— Пошёл вон! — Топоров пнул ногой обломок стола.

Деревяшка полетела в мою голову. Я едва успел увернуться, и она просвистела мимо виска, ударившись о стену с такой силой, что от куска отлетели щепки.

— Так точно! — вытянулся по струнке, показывая готовность подчиниться приказу.

— Сегодня вместе со своим взводом выходишь в бой, — бросил вслед Топоров.

— И мне плевать на твои руки. Язык у тебя острый, как и ум, — будешь ими орудовать против врага.

Я кивнул и улыбнулся. Именно этого и хотел.

Вышел из административного здания, ощущая на себе взгляды офицеров и писарей. Все делали вид, что заняты своими делами, но краем глаза косились на мою обгоревшую форму. О нашем разговоре с Топоровым наверняка вскоре узнает весь лагерь, слухи здесь распространяются молниеносно.

Паучков забрал в пространственное кольцо почти в самом конце разговора. У меня оставалось ещё несколько иголок правды, и я использовал их на Топорове.

Сам метнуть не смог, я же ранен как-никак… Но паучки, которые висели на потолке, справились с этой задачей.

Итог? На Топорова не действует яд. Но, в отличие от Рязанова, мужик крайне эмоционален. Даёт ли это мне что-то? Отчасти. Возможно, полковник либо светлячок, либо хемофаг, либо обладает очень сильным иммунитетом."

"В любом случае его интерес к графу… Я бы поставил на то, что он той же породы. Интуиция настойчиво подсказывала именно такой вывод.