Влад имел планы на его беременную девушку, когда с Таней их снова свела злая судьба. И встав перед выбором, Влад тоже выбрал Таню. После стольких лет разлуки. Через столько граней безумия.

Он трижды женился после их последнего расставания. Он трижды развёлся так и не дав ни одной жене возможность познать прелестей материнства. И на третьем десятке своей бурной жизни теперь хотел только одного — стать отцом. Того, чему по прогнозам врачей не суждено случиться.

Но Таня не верила ни его жёнам, ни его врачам, потому что много лет назад она была от него беременна. Когда-нибудь она скажет ему об этом. Но не сегодня.

Сегодня она шла устраиваться на новую работу. На ту, что выбрал для неё Влад.

«Последний этаж» — это всё что он ей сказал."

"Таня нажала на верхнюю кнопку панели лифта. Двери уже начинали смыкаться, когда мужской голос попросил её задержать лифт. Конечно, она не задумываясь поставила в проём ногу. И конечно, чуть не забыла закрыть рот, когда увидела входящую стройную брюнетку.

— Спасибо! — всё тем же низким голосом произнесла девушка.

Ослепительно сверкнули зубы на ярко накрашенном лице, удивлённо взлетели вверх брови, когда она увидела выбранный Таней этаж.

— К нам? В «Сфинкс-тур»?

На кнопку закрывания дверей она нажала костяшкой пальца, словно лак на её розовых ногтях ещё не высох, и снова мило улыбнулась.

— Я к Сикорскому, — отступила к стене Таня, уже придя в себя.

— Он предупреждал. Я Милена, его секретарь, — прозвучало хрипловатым баском.

— Таня.

«Похоже, звание самой экстравагантной секретарши я только что проиграла». Что ещё сказать, глядя на широкие плечи и грудь четвёртого размера, выступающую из выреза майки «ледибоя»?

Цифры над дверью по очереди подсвечивались зелёным цветом. Искушение уронить сумочку так велико. Уронить, нагнуться и посмотреть, не торчат ли под коротким плащиком этой «секретарши» волосатые яйца.

Но лифт остановился. И она послушно засеменила за членодевкой в приёмную.

— Ваша новая помощница, — сообщила Милена в коммутатор и, получив подтверждение, махнула рукой на дверь кабинета.

«Природа определённо несправедлива. Испортила такого мужика неправильной ориентацией!» — кричало её ужаленное самолюбие, а может посрамлённое либидо, глядя на хозяина кабинета.

Она бы так не расстроилась, увидь кого-нибудь вроде Доминика Дольче, лысого и старого пассивного педика в рубашке с закатанными рукавами. Но этот! Высокий, широкоплечий, узкобёдрый, с тёмными вьющимися волосами до плеч.

Ему бы доспехи на его бугрящиеся мышцы, а не джинсы и кожаную куртку, коня под спортивную задницу и голую девку поперёк седла. А ещё можно меч в волосатую руку, которой он чесал затылок, и всё остальное до набедренной повязки, пожалуй, вычеркнуть.