Он так и повернулся, держась за голову, и Таня почувствовала себя раздетой под его внимательным взглядом.

Вот уж чего-чего, а этого действительно не ждала.

Узкое, обветренное солнцем и жизнью, лицо со впалыми щеками открыто объявляло его возраст. Но эта лёгкая потрёпанность, как патина на старинной бронзе, лишь придавала ему мужественности.

«Мужественность? У такого, как он? Вот ведь, чёрт побери!»

— Ээээ, новая помощница? — он тоже немного завис, словно она оторвала его от важных раздумий, но потом протянул руку как дорожный указатель. — Твой кабинет.

И не пошёл, он стремительно понёсся перед ней, распахнув двери.

— Английский, немецкий или французский? — метался он широким шагом по небольшому кабинету. Раздвинул жалюзи, включил компьютер, выкинул в мусорную корзину фотографию в рамке.

— Всё перечисленное, а также немного испанский, итальянский и сербский, — она поставила на стол свою сумку. — Но в основном, я просто собираю информацию, а вы уже сами решаете, что с ней делать.

Он замер с другого конца стола, едва Таня начала говорить.

— Татьяна, я правильно запомнил?

— Просто Таня. Иван? А по отчеству?

— Неважно, — отмахнулся он, пристально глядя на её губы, словно ждал, что она скажет что-нибудь ещё.

— Приятно познакомится, — улыбнулась Таня.

Но он не заметил её попытку пошутить. Он споткнулся об стул, пока шёл к ней наощупь, как заворожённый, так и не сводя глаз с её губ.

И она только открыла рот, чтобы сказать ему… что же она хотела ему сказать?

Его рука у неё на затылке. Его губы…

«Какого чёрта?» — взорвался непониманием её мозг, когда его язык оказался у неё во рту.

Но быстрее, чем она пришла в себя, чтобы начать сопротивляться, он отстранился. Сморщился и полез себе в рот, словно хотел убрать попавшую в него волосинку.

— Прости, не смог удержаться, — протянул он отстёгнутый лабрет с Таниной проколотой губы. — Остальные сними сама. Мне нужна помощница, а не Новогодняя ёлка.

И ей бы уже пора возмутиться, но она так и стояла с открытым ртом в шоке даже не от его поцелуя, а от отчётливой выпуклости в брюках Сикорского, которая убедительно прижималась к её бедру.

Она, видимо, слишком красноречиво выпучила глаза. Он сел на стол, и прикрыл ладонью улыбающееся лицо.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — он посмотрел на неё сквозь пальцы. — Я не Иван Сикорский.

— Эрик?!

Таня повернулась на этот визгливый возглас.

Нет, природа всё же редко ошибается. В дверях появился пухлый коротышка с короткими ножками в шейном платке, роговых очках и с противным голосом вечно взрослеющего подростка.

«Ваня! Сикорский! Ты ли это?» — так и хотелось раскинуть руки и по-матерински прижать его к груди.

— Иван, — поднялся ему навстречу этот специалист по снятию пирсинга.