Я прикрыла рот ладонью, понимая, что тонкая струйка спермы стекает с уголка моих губ.

— Что я наделала? — прошептала я.

Реальность обрушилась на меня. Я снова это сделала. Только на этот раз все было в тысячу раз хуже. Потому что теперь знала, что он мой начальник. Селиан не был самоуверенным и напористым туристом; на самом деле он был разъяренным американским мудаком.

— Отымела своего босса, — сказал он своим фирменным пресыщенным тоном, вставая и застегивая брюки. Он скомкал мое платье и бросил мне в руки. Оно было мокрым и мятым. — Ты же не можешь трахать своего босса и его отца, правда? Думаю, я принял решение за тебя."

"Почему, черт возьми, он думал, что я буду спать с Матиасом?

— Кроме того, я бы не советовал выходить отсюда в ближайший час. Ты реально жестоко обошлась со своим платьем, — ухмыльнулся он и, извинившись, неторопливо вышел и закрыл за собой дверь.

Я закрыла лицо руками и застонала.

«Вот ублюдок».

Вечером, когда я вернулась с работы, папы дома не было.

Паника сжала мое горло, ведь он никогда не выходил из квартиры, не предупредив меня. Его отсутствие быстро развеяло туман, порожденный Селианом. Я поискала в доме, как будто он мог прятаться в шкафах, затем схватила ключи и пошла по нашей улице, выкрикивая его имя под моросящим осенним дождиком. Папа не мог уйти далеко. У нас больше не было машины, и он ненавидел метро. Осознание того, что я должна позвонить кому-то — кому угодно, — поселилось во мне, но вместе с этим пришло осознание того, что мне не к кому обратиться.

Обычно в такие моменты я звонила Милтону.

Но теперь мы с Милтоном больше не были вместе.

Наши общие друзья были слишком заняты, говоря мне, что я наивная и осуждающая за то, что не дала ему второго шанса. Грейсон и Эйва были великолепны, но я не знала их достаточно хорошо, чтобы свалить на них свои личные проблемы. А Селиан... горький смешок сорвался с моих губ. Я скорее умру, чем скажу ему, что мне нужна помощь.

Через сорок минут я решила вернуться домой, чтобы обдумать свои варианты. Вошла в наше здание и обнаружила папу спящим на пропахшей старым деревом лестнице. Его лысая голова была прислонена к перилам, из уголка рта текла слюна. Он выглядел безмятежным и хрупким, как произведение старинного искусства.

Я встряхнул его, чтобы разбудить.

— Где ты был? — закричала я, меня даже не волновало, что напугала отца.

Папа резко открыл глаза и удивленно моргнул. Слезы облегчения потекли по моим щекам и шее, и я поняла, что нет смысла вытирать их, просто чтобы освободить место для новых. Я держалась за него, как за якорь, опустилась рядом с ним на покрытую пятнами лестницу и уткнулась головой в его шею. Ошеломляющая мысль о том, что когда-нибудь в ближайшем будущем больше не смогу этого делать, сдавила мне горло.

Мой отец скоро умрет.