И порой Наташа зависала, пытаясь выделить самую важную на данный момент или, хотя бы, чтобы просто понять, куда ей двигаться дальше?

В дверь постучали. Наташа вздрогнула, вспомнив, как точно так же несколькими минутами ранее к ней в дом вломились какие-то люди.

– Наташа, открой, пожалуйста. Я… эээ… волнуюсь.

Тряхнув головой, Наташа вернула одежду на место и дернула шпингалет. Дверь тут же открылась.

– Все хорошо?

Она покачала головой, впиваясь взглядом в лицо своего свекра. Если кому-то появление Громова в жизни сына и могло показаться странным, то только не Наташе. Она видела жизнь обрывочно, ей не приходило в голову задумываться о том, где Громов был раньше и почему он не принимал участия в жизни Кирилла. Ей даже не показалось странным, что его отчество не совпадало с именем «Глеб».

– У меня кровь, – сказала она, ничуть не смутившись и даже не отведя взгляда. Иногда несоответствующие случаю эмоциональные реакции играли ей только на руку. Впрочем, Наталья даже не понимала, что ведет себя как-то не так. Не так себя повела бы другая девушка, которая почему-то была бы вынуждена объяснять свекру, что у нее эээ… Ну, вы поняли.

– Кровотечение?

Пожала плечами.

– Немедленно собирайся в больницу!

Точно! Вот, что ей давно следовало сделать! Наконец осознав, что ей нужно предпринять, Наташа выскочила из ванной. И толку, что Глеб Николаевич не успел уступить ей дорогу, и она едва не влетела в него?

– Осторожней! Не делай резких движений…

Вот-вот! Ей стоило себя поберечь. Как же хорошо, когда кто-то тебе помогает собирать пазлы! Наташа улыбнулась совершенно не к месту, кто-то бы этого совсем не понял и, может быть, даже ее осудил. Тот, кто не понимал, как трудно ей на самом деле справляться даже с такими простыми задачами."

"– Вот! – сказала она, доставая из-под допотопной кровати обычную спортивную сумку.

– Что это?

– Так ведь вещи…

– Они у тебя в сумке хранятся?

– Мы ведь недавно только переехали. Не успела еще разложить.

Последние слова вновь вернули Наташу к мыслям о муже. Она осторожно шагала по полутемной лестнице вслед за Глебом Николаевичем, ежась от того, что тело вновь захватывала зябкая, противная дрожь. Мысли в голове метались. Она никак не могла ухватить одну – самую важную.

– С Кириллом точно все хорошо?

Глеб Николаевич как будто замешкался. Пикнул брелоком, разблокируя замки на дверях его шикарной машины.

– Ему не хуже, – осторожно заметил он. Наташа смутилась.

– Да… Я это и имела в виду, – прошептала она.

– Ты, главное, не волнуйся, – заметил Громов, помогая ей устроиться на сиденье. – Думай о малыше. Сейчас тебе нельзя волноваться.

А она не могла… Не могла не думать о муже. Весь день и весь вечер молилась, чтобы тот выжил. Сердце тревожно стучало. Сжималось, давило внутри.