Будто была способна проникнуть взглядом сквозь внешнюю оболочку и найти скрывавшегося под этой оболочкой подлинного человека.

Он сдвинул с места потайную панель и оказался в холле как раз за спиной сестры. Панель бесшумно встала на место, скрыв проход от пытливого любопытного глаза, так что пейзаж в золоченой раме, висящей на ней, казался всего лишь картиной, предназначенной для украшения холла.

— Добрый вечер, Роуз.

Надо отдать ей должное: она не вскрикнула, а замерла, как прежде, когда он застал ее приветствующей нежданных гостей.

— Как это ты ухитряешься? — прошептала она, повернувшись к нему лицом.

— Я нигде и везде, — ответил он с легкой улыбкой. — Тебе не скрыться от меня.

— Я и не скрывалась, — ответила она. — Я хотела убедиться, что комнаты для остальных гостей готовы.

— Ах! Остальных! — тихонько проворчал он, выступая вперед, и остановился, только когда смог видеть ее лицо. — Чему я обязан удовольствием принимать столь неожиданное общество?

По тому, как он сжимал и разжимал руки, Роуз безошибочно поняла, что он хотел сказать.

— Мы… они… — Она кашлянула и бросила на него нервный взгляд. — Я не думала, что ты будешь против."

"— Неужто я так гостеприимен?

Гэвин говорил, не повышая голоса. Его тон был ровным, а голос хорошо смоделированным, но за этим крылось подавляемое желание издать рык.

После нескончаемо долгой паузы она пробормотала:

— Ничуть, насколько мне известно.

Гэвин подвинулся ближе, намеренно нависая над ней и тесня ее, пока она не оказалась прижатой к стене и не вздрогнула.

— И все же, — сказал он, — ты ловко управляешься со всем за моей спиной. Неужели роль старшей сестры дает тебе право вести себя в моем доме как хозяйка, когда я здесь?

— Я… Нет. Конечно, нет. Я… — Она замолчала, не в силах продолжать, и робко посмотрела в лицо Гэвин.

— Все гости уедут завтра, — сказал он.

— Но ведь это прием в загородном доме, — возразила она, запинаясь, не сводя с него щенячьих глаз. — Ты сказал, что они могут пожить здесь две недели.

— Чепуха, — тихо поправил он. — Я сказал — «семья».

От ее щек отхлынула кровь.

— Так чью же семью мне следует ожидать?

Губы Роуз дрогнули.

— В любую минуту может приехать моя. Брат моего мужа Бенедикт и моя невестка Франсина Радерфорд. И их кузен Эдмунд Радерфорд.

Его брови взметнулись.

— И Стентоны? А они кому приходятся кузенами?

— Никому, — призналась она и нервно подергала себя за пальцы.

Он хлопнул ладонью по стене. От его удара дрогнули картины. Как и его сестра.

— Тогда почему они здесь?

Пылая гневом, глядя на нее прищуренными глазами, он повернулся к сестре:

— Вы осмеливаетесь заниматься сводничеством под моим кровом, мадам?

В ответ она густо покраснела и с силой тряхнула головой.