— Ваш жених живет в… Брейнтри? — спросила она Сьюзен, пытаясь вытеснить из памяти кошмарные воспоминания.

— Вообще-то, — ответила леди Стентон, — он не ее жених.

— Вообще-то, — вторила ей Сьюзен, не глядя на Эванджелину, — он никогда меня не видел.

По животу Эванджелины рябью пробежала неприятная дрожь. Они говорили ей нечто совсем другое в своем доме, когда закладывали экипаж и отправлялись на небольшой прием «местного» значения.

— Должно быть, я неправильно поняла, — медленно произнесла Эванджелина, хотя была уверена в остроте своего слуха. — Мне показалось, вы сказали, что собираетесь за него замуж.

Сьюзен поправила очки:

— Собираюсь.

— И тут на сцену выступаете вы, — маленькие жесткие глазки леди Стентон сверкнули, как пара бесцветных алмазов, — чтобы помочь ей добиться его руки и кошелька любыми средствами. В конце концов одинокие богачи не должны тратить свое богатство на себя. — Она со щелчком закрыла веер. — Достаточно оставить их в одиночестве, а потом «случайно» наткнуться на них и поднять крик на весь свет. Об остальном я позабочусь сама.

— Что-о?

Эванджелина уставилась на обеих леди Стентон, широко открыв и без того огромные глаза, мгновенно позабыв о своем намерении казаться спокойной и податливой.

— Я должна вовлечь невинного холостяка в брак с незнакомкой?

— Он не невинный, — мрачно поправила Сьюзен, наконец, встретив взгляд Эванджелины. — Совсем наоборот.

Эванджелина покачала головой, не в силах поверить, что люди, которым она доверилась в надежде обрести приют, вовлекли ее в безумную брачную авантюру.

— Почему не попытаться заключить брак… более традиционным способом?

— Если бы это было возможно! — Сьюзен улыбнулась, но ее улыбка была грустной. — Конечно, так или иначе мы окажемся в проигрыше.

— Что вы имеете в виду? — спросила Эванджелина, почувствовав, будто что-то холодное коснулось ее тела под китовым усом корсета и поползло вдоль позвоночника. — Произойдет несчастный случай?

— Вовсе нет. — Сьюзен поправила безупречно сидящую шляпку. — Лайонкиллер[1]] разит намеренно.

— Лайонкрофт, — поправила леди Стентон, ударив дочь веером по колену. — Не дразни зверя, называя его этим ужасным прозвищем. В противном случае меня не удивит, если твое тело присоединится к остальным."

"Эванджелина замерла, будучи не в силах отвести взгляд от бесцветных жестких глаз леди Стентон:

— Каким остальным?

Потирая рукой ушибленное колено, Сьюзен проговорила:

— Речь о его родителях. Возможно, дальше последует очередь моих.

Пальцы Эванджелины, обтянутые перчатками, зарылись в подушку сиденья. Шутки подобного рода не казались ей забавными.

— Смею ли я вам напомнить, — сказала она тихо, — что я недавно потеряла мать?

— Пять дней назад.