Трудно было понять, ссорятся ли они, потому что их разговор замер, как только они заметили двух молодых женщин.

Мужчина, круглый краснолицый субъект с лицом в пятнах и бледной улыбкой, вжался в стену, чтобы дать им пройти. Его собеседница, не в меру нарумяненная женщина в лимонно-зеленом платье, с льняными кудряшками и в розовой шляпе с пером, уставилась на них сильно подведенными черными глазами.

Никто из них не заговорил.

В последний момент мужчина склонил голову в запоздалом приветствии. Эванджелина сделала на ходу неуклюжий реверанс, и Сьюзен второй раз налетела на нее. Потом они обогнули угол и скрылись из глаз этой пары, став недосягаемыми и для их слуха.

— Радерфорды, — пробормотала Сьюзен, отвечая на невысказанный вопрос Эванджелины. — Бенедикт Радерфорд — младший брат лорда Хедерингтона и следующий претендент на графский титул. Франсина Радерфорд — его жена, и у них не слишком счастливый брак.

«А у кого счастливый?» — подумала Эванджелина, но вслух только спросила:

— Если вы их знаете, почему не остановились?

Краска залила шею Сьюзен.

— Леди Радерфорд презирает меня. Она мелкая интриганка, карабкающаяся вверх по общественной лестнице, и не может себе простить того, что оказалась не на первом месте. Я уверена, что леди Хедерингтон никогда, бы не пригласила меня, если бы у нее были малейшие подозрения насчет того, что мы…

На этот раз Сьюзен внезапно замолчала и остановилась. Эванджелина, предпочитавшая идти рядом с ней, а не сзади, сделала шаг-другой вперед, пока не увидела перед собой открытую дверь столовой. Она смогла разглядеть красивый обеденный стол, уставленный тончайшим китайским фарфором и сверкающими хрустальными бокалами.

До сих пор Эванджелина никогда не видела подобной роскоши. Неужели ей суждено есть и пить из такой посуды? Но главное, что привлекло ее внимание, был таинственный темноглазый мужчина, стоявший в небрежной позе у двери столовой.

Лайонкрофт.

Он заметил приближение Эванджелины, если внезапно зажегшийся в его глазах огонь можно было счесть признаком узнавания. Его взгляд, как теплое масло, скользнул по ее обнаженной коже, по непокорной гриве волос и испуганно расширившимся глазам, по шее, на которой бурно забилась жилка, по узкому корсажу, вдруг сжавшему ее талию, и по текучему шелку не принадлежавшего ей платья, вплоть до носков ее легких туфель.

И тотчас же его взгляд проделал обратный путь вверх. Так же медленно и так же дерзко.

Эванджелина напомнила себе, что ни один джентльмен не посмел бы разглядывать леди так пристально и дерзко, позволив себе поднять брови, будто беззастенчиво оценивал ее, при этом губы его дрогнули в усмешке. Похоже, его забавляло ее смятение. Уголки его глаз слегка сузились, и он даже не сделал попытки отвести взгляд.