Половина браков в свете заключается на деловой основе, а вторая половина — из-за допущенной нескромности.

Сьюзен покачала головой, и на губах ее заиграла усмешка."

"— И вас не пугает брак с убийцей? — спросила Эванджелина, не представляя, как можно затевать игры с таким человеком. — Или его реакция, когда он поймет, что вы загнали его в угол?

Щеки Сьюзен вспыхнули:

— В идеале он не поймет, что произошло. Мама считает, что события будут протекать естественно. Молодые леди постоянно оказываются скомпрометированными, случайно или нет. Что же касается того, испугана ли я, то да, я испугана. В конце концов он ведь может меня убить.

— В таком случае почему вы считаете подобный план меньшим из зол?

Теперь Сьюзен выглядела по-настоящему несчастной:

— Я должна выйти замуж или умереть старой девой. Дома. В обществе матери.

Эванджелина, не сводила пристального взгляда с потрескивающих в камине поленьев.

— Значит, мистер Лайонкрофт для вас — последнее прибежище?

Сьюзен пожала плечами, хотя глаза ее были затуманены близкими слезами.

— Видели вы, чтобы кто-нибудь еще домогался его? Уверена, что и я для него последнее прибежище. И представьте себе: такая мысль никогда бы не пришла матери в голову, если бы не приглашение леди Хедерингтон.

— Это еще одно из многих обстоятельств, не имеющих смысла, — пробормотала Эванджелина. — Прежде всего, почему это ему вздумалось устроить прием длительностью в две недели?

— А я и не думаю, что он хотел его. Вспомните выражение его лица, когда он нас увидел…

— Вот поэтому я и не хочу оказаться скомпрометированной раньше времени. И не важно, что говорит матушка. Вам не следует торопить события. Согласны?

Эванджелина покачала головой. Она бы вообще предпочла не участвовать в этих интригах. Ей вовсе не хотелось играть в игры с человеком с глазами волка.

— Снова гонг, — сказала она. — Не пойти ли нам поужинать?

Она потянулась к своему ридикюлю на полу возле кровати и вытащила пару перчаток из кружев и шелка, сшитых так, чтобы кончики пальцев оставались открытыми.

— О! — воскликнула Сьюзен из-за спины Эванджелины. — Ваши перчатки великолепны! — Она пошевелила пальцами. — Мои по сравнению с ними выглядят грубыми. Откуда они у вас?

Эванджелина разгладила тонкую ткань и натянула перчатки почти до плеч, не отвечая на вопрос. На маме были эти перчатки в ту ночь, когда отчим осуществил свое право супруга, заперев жену на крошечном пыльном чердаке. Эванджелина вздрогнула. Для нее не было ничего хуже, чем оказаться запертой в каком-нибудь темном месте. Ничего!

— Мне отдала их мама, — ответила она наконец, будучи не в состоянии избегать и дальше любопытного взгляда Сьюзен. — Эти митенки принадлежали ей.