Ругаясь на чем свет стоит, под надсадную трель звонка Константин с трудом спустил ноги с постели, цыкнул на котов. Затем, пошатываясь, поднялся. В голове словно бил чугунный бубен. И Емельянов в который уже раз дал себе зарок больше не пить, прекрасно зная, что это обещание улетучится прямо к завтрашнему вечеру.

Больше всего на свете ему хотелось завалиться обратно в кровать и спать дальше. Но сделать это было невозможно.

А потому он поплелся через узкий коридорчик своей крохотной квартиры и приоткрыл дверь.

— С ума сойти! — Просунув в щель ногу, на пороге возник коллега Константина Влад Каров, оперативник из соседнего отдела, с которым он сдружился в последние два года. — Я подумал уже, что тебя застрелили!

— Ага, насмерть… — Емельянов направился в кухню, к крану с холодной водой.

— Костя, давай бросай пить! — Влад, маячивший за его спиной, произнес это с какой-то странной интонацией. Емельянов не придал этому значения. Напившись ледяной воды, он обернулся:

— Что за пожар?

— Ну, понимаешь… — Каров переминался с ноги на ногу.

— Говори короче, какие у тебя неприятности!

— У меня? — Влад исподлобья взглянул на Емельянова. — Да нет, у тебя.

Похмелье сняло как рукой. Все сразу стало на свои места — и истерическая трель звонка, и странная интонация Карова, и то, как он маячил за спиной.

— Говори! — в сердцах рявкнул Константин.

— Кашалот покончил с собой в кабинете Тищенко. А перед этим накатал на тебя заяву. Короче, Тищенко собрал на тебя хороший материал… Влип ты, Костян.

— Не называй меня так! — вспылил Емельянов. — Еще бы Кастетом назвал! Что за чушь ты сейчас сказал?

— Это не чушь, к сожалению. Это произошло сегодня в девять утра. Я сразу помчался за тобой.

— Что делал Кашалот в кабинете Тищенко?

— Тот потащил его на допрос. Якобы главная роль в твоем деле, и все такое… Ну, ты понимаешь. На самом деле копать под тебя решил. И с самого начала велел Кашалоту накатать на тебя заяву — мол, ты его бил, заставил себя оговорить… Он и написал.

— Дальше что? — нахмурился Емельянов.

— Дальше бред какой-то. В кабинете Кашалот был без наручников, без охраны. По словам Тищенко, он вдруг начал орать и вскочил на подоконник. Окно было приоткрыто, Кашалот распахнул его ногами и попытался выброситься.

— И Тищенко, конечно, не смог его поймать!..

— Ну, он обалдел. И тут в руке Кашалота появилась бритва.

— Откуда бритва в камере? — оторопел Емельянов.

— А ты не знаешь, да? За деньги кто-то передал. Короче, Кашалот этой бритвой резанул себя по горлу, но выпрыгнуть не успел.

— Что за чушь… — Константин не мог прийти в себя.

— Говорю, как произошло. Умер он мгновенно, перерезал себе горло достаточно глубоко, как раз в сонную артерию попал. Ну, и свалился вниз.