— Люди… ты хочешь превратить их в разъярённую толпу, а это уже совсем не люди. Это стадо, которым очень тяжело управлять. — ответил Филарет. — А последствия… они могут оказаться куда разрушительной чем ты себе представляешь. И все равно, это тебя не остановит, верно.

— Верно. — кивнул я. — Мы делаем правое дело.

— Как я и сказал — великое зло всегда совершается во имя добра и справедливости. — укоризненно вздохнул патриарх, снова посмотрев на планшет. — Юность иногда так категорична, что с ней сложно спорить.

— Так и не спорьте, ваше святейшество. Лучше подскажите как поступить, чтобы снизить возможное количество жертв, и чтобы народ не разорвало на несколько лагерей.

— настойчиво проговорил я. — У нас есть время и возможность согласовать выход некоторых материалов. Но то, что они выйдут — я могу гарантировать. Орден Асклепия — опухоль, которая притворяется одним из органов государства.

— Я не дам тебе благословление на это деяние. — хмуро ответил Филарет. — Но ты ведь его и не спрашиваешь…

— Верно. Считаю, что проще спросить извинение, чем разрешение. — улыбнувшись ответил я.

— Наше дело правое.

— Ультраправое. — покачал головой патриарх, и еще раз вздохнул. — Мои помощники просмотрят записи и скорректируют их содержание. Некоторые, особенно жестокие материалы я прошу заменить или изменить. Незачем вызывать в народе ярость. А взамен мы не будем препятствовать… и даже направим людей по верному пути.

— Церковная цензура? — усмехнувшись спросил я."

"— Общечеловеческая. — жестко ответил Филарет. — То, что ты мне показал… довольно несколько изменить слова, подправить смыслы, и виновными во всем произошедшем станут не только, да и не столько орден Асклепия, сколько допустившие этот бардак Романовы.

И ты, как их наследник. А уж сколько ты поводов меньшевикам и народовольцам даешь для расшатывания государства, и не сосчитать.

— Про них у нас уже было, и есть еще. И про теракты, и про сотрудничество. — заметил я. — Но вашу мысль я прекрасно понял, отче.

— Ну а коли понял, так решай, что с ней делать. — ответил патриарх. — Империя еще не начала отходить от одного потрясения, а ты ее собираешься обрушить в другое.

— Может и так.

— нехотя признал я. — А может это позволит сплотиться всему обществу, как простому люду, так и аристократам, против общего врага.

— Может-может… — проговорил Филарет, покачав головой. — Не стоит так легкомысленно относится к словам, ведь они тоже действие. Не заставляй меня выступить против тебя. Насилие никогда не выход.

— Насилие в первую очередь защиты от насилия со стороны других. Любая девушка, которой грозит прямое изнасилование, с легкостью согласилась бы на то, чтобы кто-то ее спас.