– Трус, трус, трус… – бормотал Максуэлл, едва шевеля распухшими губами. – Правила дуэли гласят: «до смерти».

Харрисон пристально посмотрел на окровавленного противника и ответил:

– Я уже сказал, что думаю о всевозможных правилах. А если хотите, чтобы вас убили, найдите кого-нибудь другого для этой грязной работы. Для меня дуэль закончена.

Граф зашагал к экипажу, но тут вдруг дверца открылась, оттуда выскочила Анджелина и бросилась ему навстречу. Харрисон заключил девушку в объятия, крепко прижал к груди.

– У тебя рассечена губа и идет кровь, – прошептала она, прижимая ладонь к его щеке."

"Он мог бы сказать, что и челюсть у него чертовски болит, но вместо этого пробормотал:

– Со мной все в порядке, милая.

– Какое счастье, что ты не изувечен. – Анджелина взглянула на Максуэлла, все еще лежавшего на земле, и добавила: – Слава богу, что вы оба не покалечены.

Харрисон посмотрел ей в глаза. Было ясно: она по-прежнему сочувствует капитану.

– Хочешь подойти к нему? – спросил он.

– Нет, не хочу, – ответила девушка, ни секунды не колеблясь, и на сей раз даже не взглянула в сторону Максуэлла.

Улыбнувшись, Харрисон обнял ее за плечи и повел к экипажу. Тут вдруг послышался стук колес, и из-за поворота дороги на головокружительной скорости вылетела карета, которую сопровождали четверо конных гвардейцев. Через несколько секунд карета остановилась, и из нее чуть ли не вывалился мистер Хопскотч.

– Прекратить дуэль! Прекратить дуэль! – закричал посланник.

Он выбежал на середину поляны и осмотрелся: все собравшиеся таращились на него в изумлении, – и наконец увидел все еще лежавшего на земле Максуэлла, а потом заметил и Харрисона, стоявшего у экипажа.

– Вы опоздали, – сообщил граф. – Все кончено.

Хопскотч откашлялся и проговорил:

– Теперь я и сам вижу. Похоже, все обошлось.

– Так и есть. И скажите принцу, чтобы перестал посылать с вами гвардейцев. Я покончил с дуэлями. Мы с мисс Рул поженимся, как только прочтут оглашения. Дорогая, ведь ты согласна? – спросил Харрисон, глядя на Анджелину.

Та улыбнулась.

– С огромным удовольствием принимаю ваше предложение, милорд. Но при чем тут гвардейцы?

– О, это долгая история… Но у нас с тобой впереди долгие годы, так что я успею обо всем рассказать.

Эпилог

Я не знаю разных любовных ухищрений. И прямо говорю: «Я вас люблю»!

У. Шекспир. Генрих V, акт V, сцена 2Что-то нарушило сон Харрисона. Открыв глаза, он тут же зажмурился от яркого солнца, луч которого проникал в щель между шторами. Ощутив тепло, он улыбнулся. Это округлая попка Анджелины прижималась к его бедру. Должно быть, она шевельнулась во сне и разбудила его.

«Какое приятное пробуждение!» – мысленно воскликнул граф.

Это было их первое утро после свадьбы в Торнуике.