Но на этом он не остановился и отправил с ним вдогонку еще целую толпу зевак. Зачем? Бог весть. Видимо рассказы Андрея о пиаре и продвижении себя и своей державы как бренда не прошли даром. Хотя точно сказать воевода не мог. Общую идею приписки этих «соглядатаев» к его войску он не понимал, а переговорить с Государем не смог – времени уже не оставалось.

Самым логичным ему представлялась попытка развить и укрепить репутацию московской Руси как очень сильной и крепкой в военном плане державы. Чтобы серия побед, связанных с взятием Казани, Хаджи-Тархана и разгрома в полевой битве хана Гирея закрепить успешным взятием османской крепости.

Дабы все соседи крепко задумались. Тем самым, можно было бы подготавливать почву для относительно спокойного занятия Ливонии. Ведь сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.

Так ли это было или нет – Андрей не знал. Но только так он мог себе этот поступок объяснить. И недоумевал с сего. Ибо удача предприятия в глазах местных военных специалистов выглядела очень скромной. Да чего и говорить? На Москве об этом походе болтали, будто бы это станет первым провалом «тульской выскочки…»

Царю виднее.

Посему он отправил в Тулу трех священников-латинян, что прибыли к нему в делегации от Папы Римского с которым Иоанна Васильевича завязалась переписка. Одного иезуита, знакомого воеводе еще по визиту де Лойолы, и двух доминиканцев. Кроме того, от персидского посольства, что все еще находилось в Москве, пережидая зиму, также выступили наблюдатели. От испанцев присутствовал старый, матерый ветеран Дамиан со страшным шрамом, идущим через все лицо. От англичан Энтони Дженкинсон[36]. От датчан – некий Фредерик.

Явно кто-то из благородных. Да еще в добрых доспехах и с умением держать себя. Но кто – не ясно. Сам он назвался сопровождающим датского посла, прибывшего в Москву для укрепления дружбы.

Само собой – эти «наблюдатели» были не одиноки и каждый имел пусть и малую, но свиту. Больше всех, конечно, она была у Фредерика. Но он и выглядел представительнее остальных. А его доспехи стоили очевидно целое состояние.

Хорошо, хоть Андрей сделал своих модернизированных вельботов с некоторым запасом. Благо, что возможности позволяли. Иначе пришлось бы оставлять в Туле кого из воинов, чтобы взять с собой этих совершенно не нужных в походе персонажей и их слуг…

Воевода осмотрел собравшихся на берегу людей.

И, махнув парочке слуг, что стояли невдалеке с большим сундуком, отправился к самому крайнему ушкую. Ближайшему к направлению предстоящего движения. А те посеменили следом.

Благодарственная литургия во дарование победы уже закончилась. Поэтому, он собирался провести еще один ритуал. Важный. Нужный. Но в какой-то мере опасный.

Он подошел к ушкую.