Его охватывали ничем не передаваемые эмоции. Снова предали. Снова. И опять – ближние люди да родичи. И в этот раз сгубить пытались. Страх. Боль. Обида. Все это переплелось в его сознании и выплеснулось в ненависть, люто вскипевшую в нем. Так что вскоре Андрей уже вышел на парадное крыльцо дворца.

С момента начала штурма прошло полчаса.

Бояре этим попытались воспользоваться в полной мере, собрав возле дворца большую часть московского полка и стрельцов. И разогревая их байками.

– Тихо! – рявкнул Андрей в жестяной рупор, перекрикивая гомон толпы.

Люди замерли, уставившись на него. Видимо они не до конца верили в том, что он действительно здесь. Тем более, что следом вышла Царица, держа на руках наследника. Что только добавила веса ситуации.

Андрей же, не теряя времени зря, граф начал вещать:

– Злокозненно недруги пытались отравить Государя! Он, к счастью, жив. Чудом я успел! Царицу из-под замка вызволил. И лекаря-отравителя скрутил. Так что, если будет на то милость Божья, то удержится Государь на бренной земле. Лекарь тот собака, что приставлен к нему был, травил Государя нашего ядами. Понемногу. Дабы никто не сомневался в развитии хвори. Опытный бес…

И чем больше он говорил, тем сильнее в толпе начиналось роптание. Андрея многие знали. У него был авторитет и слава. И сомневаться в его словах мало кто решился бы. Но он – просто граф, а тут натуральные Рюриковичи пытаются распоряжаться. Да, душа у него тоже от Рюриковича, но… но… но рядом с Андреем стояла Царица и с нескрываемой ненавистью смотрел на бояр да князей, что несколько минут дурное всякое про графа сказывали…

– Посему приказываю схватить и посадить в поруб для дознания и суда… – прорычал граф, озвучивая волю Царя. Да с перечислением имен. Прямо глядя им в глаза. Точнее не всем, а князю Ивану Михайловичу Шуйскому, что стоял во главе заговора. – А ежели те станут противиться, то бить их смертным боем. И всех, кто за них вступится…"