Так, ребята, — повернулась я к серьезному Этьену, смотревшемуся чуждо и странно в сегодняшнем темно-синем хитоне. — Мир техно-магический. Ориэль, тебе это понятнее, разберешься. Мы высадились на улице магазинов и лавок. Они откроются буквально через несколько минут. Начинайте прямо отсюда и двигайтесь сначала прямо. Здесь одежда и обувь. Подальше свернете направо, там галантерея. Обязательно нужны шляпа и перчатки. Ориэль, тебе тоже. В этом мире ходить без головного убора равноценно тому, чтобы появиться с голым задом. Поэтому пока повяжите платки.

— Агата, а как же я? Ты говоришь, что Феликсу нельзя. А мне можно?

— А ты притворяйся, что в театральном или маскарадном костюме и маске. Этьен, ты тоже. Просто при общении с местными словно невзначай говорите, мол, вы готовитесь к карнавалу. Или участвуете в спектакле и вживаетесь в роль. По ситуации смотрите.

— Ладно, — смешно подвигав носиком, ответил цейлин.

Дух перемен с ухмылкой подмигнул и принял позу античной статуи. В хитоне ему это шло и выглядело гармонично.

И вот высокий широкоплечий блондин, облаченный в длинную хламиду, и маленький пушистый зеленый почти человечек в ярких парчовых шортиках и жилетке, отправились вниз по улице, прочь от отеля. На головах у обоих красовались лично повязанные мной банданы.

Вид данные персонажи имели до крайности странный, но, что удивительно, не комичный.

Один раз Этьен оглянулся, нашел меня взглядом и серьезно кивнул. Но потом встряхнулся, улыбнулся и помахал рукой.

— Отель плату вычел из срока пребывания волка, — сообщил мне из-за стойки регистрации Феликс. Он уже вернулся туда и смотрел записи.

Я подошла, заглянула в пододвинутую ко мне раскрытую книгу. Да, действительно. Появилась приписка моим почерком, что оплаченный срок пребывания господина Этьена Рауля Эрнеста Дюфо сокращается на одну неделю. Аванс частично возвращен, в эквиваленте золотыми и серебряными монетами.

Ничего личного. Никакой благотворительности. Чисто деловой подход. Как я уже говорила, отель хоть и магическое, но коммерческое заведение.

Что же касается финансов... Я могла дать Этьену денег. Попросить у отеля свою зарплату и выделить из нее часть средств на покупки. И я даже размышляла над этим, не озвучивая вслух. Но потом поняла, что нельзя. Во-первых, я оскорблю духа перемен. Мне хорошо известен его характер, меня в добровольно-принудительном порядке осчастливили пониманием его сущности. И благодаря этому я знала, что для него это будет не просто оскорбление, а... Ну не знаю. Он не примет, замкнется и перестанет быть таким открытым.

Рауль несерьезный и шебутной, легкомысленный и ветреный. Но не альфонс. Никогда ни одна из его любовниц, коих было не счесть, не тратила на него денег. Ни своих, ни родительских, ни мужниных.