Он делает паузу, кажется, ошеломленный просьбой, но выражение его лица возвращается к нормальному.

— Зачем?

— Не нужно спрашивать зачем. Разве я спрашиваю тебя зачем, когда ты сажаешь меня к себе на колени или шлепаешь?

— Тебе это нравится.

— Неважно. Это все равно имеет значение.

Я знаю, почему с его точки зрения это кажется странной просьбой, но с моей, я делаю шаг вперед. Это сила, за которую я так дорого заплатила. Это еще один способ не дать Джонатану быть далеким и отстраненным.

— Сделай это уже. Это всего лишь поцелуй...

Рука Джонатана обхватывает мой затылок и приникает к моим губам. Мягкость моих изгибов подстраивается под твердые рельефы его тела, когда его рот полностью овладевает моим.

Его поцелуй доминирующий и интенсивный, как и весь он. Я превращаюсь в тряпичную куклу в его руках, мое дыхание и рассудок похищены его кожей, его прикосновениями и просто силой.

Его тело становится единым целым с моим телом, а его сильная рука обхватывает мой затылок.

Я погибла.

Полностью и окончательно.

Он наклоняет мою голову назад и целует меня с растущей интенсивностью и потребностью. Почти как будто он не может остановиться. Почти как будто он будет продолжать целовать меня вечно.

Но он останавливается. Остановился.

Отстранившись, он проверяет мое равновесие, когда мои неустойчивые ноги подвели меня, он схватил меня за талию, чтобы удержать на ногах.

Его серые глаза сталкиваются с моими в войне ураганов и штормов, и тогда я понимаю, насколько я действительно охренела от этого человека.

Я была неправа. Это был не просто поцелуй.

Глава 32

Джонатан

Странно, что перемены происходят так быстро, но при этом кажутся такими медленными.

Перемены — это одна из тех вещей, которые я контролирую железным кулаком. Ничему не позволено вырваться из моей хватки, каким бы маленьким или незначительным оно ни было.

Так я поддерживаю порядок в своей жизни и в своем королевстве. Некоторым людям нужно указывать, что делать, чтобы они оставались рациональными, и я с радостью играю роль кнута, которым их подгоняют.

Аврора называет меня тираном. Контролирующим уродцем.

Сначала она бормотала это под нос, но постепенно она стала произносить эти слова вслух.

Я стою над кроватью, где она лежит на боку — моя кровать. Она не покидала ее с того дня, как две недели назад манипулировала ею.

Считается ли это манипуляцией, если я уже знал о ее плане и все равно согласился?

Наверное, нет. Но именно так перемены входят в вашу жизнь. Сначала это кажется незаметным, как ее зубная щетка рядом с моей или бутылочка яблочного шампуня на полке в ванной.

Это так же мало, как ее запах на моей одежде и тот факт, что я чувствую ее на себе, даже когда нахожусь на работе.