— Потому что ты убегала? — он кладет вилку на стол и ставит локти на поверхность, все его внимание сосредоточено на мне.

— Да. Я не могла перестать думать, что меня найдут. Вот почему я никогда не задерживался надолго в одном месте.

— Кто найдёт? Максим?

— Нет, не совсем он. Семьи жертв, — дрожь проходит по моему позвоночнику. — Они несколько раз нападали на меня во время суда, и я всегда думала, что они пришли убить меня.

— Что за чушь? — его голос приобретает резкость. — Ты свидетельствовала против собственного отца.

— Они так не считают. Некоторые из них до сих пор считают меня сообщником и... и... некоторые полицейские разделяют их мысли, — я трясу головой, чтобы не дать волю слезам и избавиться от боли, которую я чувствовала, лежа в собственной крови вокруг меня.

Я даже не знаю, почему я рассказываю все это Джонатану.

— Вот почему ты отказалась от участия в программе защиты свидетелей. Ты не доверяла им.

— Откуда... откуда ты это знаешь?

— Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.

— Правда? Например?"

"— Я знаю, что ты защищаешь Лейлу и ее семью, держа ее в неведении о своем прошлом, так что даже если это всплывет, все, что им нужно будет сказать, это правду, а именно, что они не знали. Я также знаю, что Максим хочет, чтобы ты вытащила его из тюрьмы, отозвав свои показания, и что его адвокат беспокоит тебя. О чем, кстати, мы позаботимся. Он больше никогда не появится поблизости от тебя.

Мой рот открывается. Боже. Он такой дотошный. Только за то, что помог мне держать Стефана подальше, я пробормотала:

— Спасибо.

— Максим будет гнить в своей камере до самой смерти. Я позабочусь об этом.

Меня охватывает желание обнять его, и мне нужно все силы, чтобы не сделать этого. Поэтому я улыбаюсь и снова благодарю его.

Через некоторое время мы выходим из ресторана. Я говорю Джонатану, что хочу пройтись пешком, а не идти сразу к машине.

Он не кажется счастливым, но идет рядом со мной, пока мы направляемся в парк.

Мы останавливаемся под деревом, где нет людей. В небе полно звезд, что так редко можно увидеть в городе.

— Так красиво, — выдыхаю я, откидывая голову назад, чтобы насладиться видом.

— Действительно.

Мой взгляд возвращается к Джонатану, чтобы увидеть, что все его внимание приковано ко мне, а не к небу. На меня. Мои щеки пылают, будто я подросток, в которого влюбились. Боже.

— Каково твоё требование? — спрашивает он.

— Требование?

— Ты сказала, что расскажешь мне, когда мы выйдем из ресторана.

Я зажимаю уголок нижней губы под зубами, затем отпускаю его.

— В любой день, Аврора.

— Подожди, дай мне подумать об этом.

— Если тебе нужно об этом подумать, то, возможно, ты этого не хочешь.

— Перестань затыкать мне рот словами, как тиран.

— Если ты чего-то хочешь, озвучь это. Иначе этого никогда не произойдет.

— Поцелуй меня.