Что точно, так это то, что с годами ей становилось хуже. Когда я впервые встретил Алисию, она была мягкой и непринужденной девушкой, которая ненавидела быть в центре внимания. В то время она потеряла свою мать в результате самоубийства, а вскоре после этого она попала в автомобильную аварию со своими друзьями, в которой она была единственной выжившей.

Оба инцидента не давали ей покоя, тем более что они произошли близко друг к другу. Однако ее не беспокоили галлюцинации. Она не бродила по коридорам посреди ночи, а потом не рыдала. Или, возможно, она делала все эти вещи, но прекрасно справлялась с их сокрытием."

"Алисия всегда была из тех, кто молча страдал, молча разговаривал и молчанием выражал свою боль. Может, эта тишина все-таки душила ее.

Это определенно душило меня.

Ее понятные слова становятся яснее, когда я стою на небольшом расстоянии от нее. Она все еще бормочет, быстро, пропуская слоги.

— Только не моя мать... Я не моя мать... Я не могу быть своей матерью... Я такая, хотя... я такая. Теперь я заплачу. Они придут за мной... Он придет за мной и за ней, и теперь все будет кончено. Со мной будет покончено... со всем... всем... всем... что, если Эйден тоже уйдет в себя? Нет, нет, нет... Я буду своей матерью...Я должна быть своей матерью... зачем ты это сделала, мама? Как ты могла это сделать? Как ты жила с самой собой? Если я это сделаю, все будет кончено? Ответь мне... скажи мне...

Так обычно и бывает. То, что она обычно говорит. Иногда она плачет и рыдает, выкрикивая имя своей матери.

Я пытаюсь понять смысл ее слов, но ее психотерапевт сказал мне, что это бесполезно. Алисия единственная, кто знает, что происходит у нее в голове, и, если я попытаюсь вмешаться, это только ухудшит ситуацию, а не улучшит.

Поэтому я делаю единственное, что знаю. Смягчая свой голос, я зову ее по имени.

— Алисия...

Она замирает, ее бормотание прекращается, но она не поворачивается ко мне лицом. Поэтому я делаю это снова, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно приветливее.

— Спускайся, Алисия.

Она яростно трясет головой, ее волосы рассыпаются по плечам.

— Если ты не спустишься, то упадешь.

— Я ... я не могу упасть, иначе она заплатит.

Ее голос срывается на последнем слове.

— Она?

Эйден шевелится в моих руках, и я прижимаю его голову к плечу, чтобы он не видел сцену передо мной. Есть причина, по которой я больше не оставляю его с ней без присмотра. Один из моих охранников всегда с ними, даже когда они находятся в стенах дома. Возможно, я не смогу отпустить Алисию, но я не стану рисковать безопасностью своего сына или племянника.

Тихое сопение Эйдена заполняет тишину, и Алисия медленно поворачивается, склонив голову набок. Ее волосы закрывают один из ее не моргающих темных глаз, ее маленький носик и четко очерченные скулы.