В темноте она кажется такой же бледной, как ее ночнушка. Как призрак самой себя.

Выражение ее лица отстраненное, будто она оторвана от этого мира и уже тянется к далекому.

Только когда ее взгляд падает на Эйдена, она дважды моргает, и на ее веках блестят слезы.

— Ч-что он здесь делает? Он не должен быть здесь, Джонатан. Дьявол придет за ним.

— Я отнесу его в постель, ладно?

Она несколько раз кивает.

— Ладно.

— А теперь спускайся. — держа одну руку на спине Эйдена, я протягиваю ей другую. — Давай и тебя уложим в постель.

Она смотрит на мою протянутую ладонь, и слеза скатывается по ее щеке.

— Я не принимала свои таблетки.

— Я знаю.

Если бы она их приняла, то не бродила бы по гребаным коридорам посреди ночи. Но я также не могу и не буду заставлять ее принимать их, даже если психиатр скажет мне, что это ради ее же блага. Антидепрессанты вызывают онемение, и она перестает обращать внимание на Эйдена. Она перестает есть и разговаривать.

Она вообще перестает существовать.

— Таблетки не дают мне чувствовать, — шепчет она.

— Я знаю.

— Я ненавижу это. Я ненавижу не чувствовать.

Сейчас она вся в слезах, слезы заливают ее щеки и смачивают нежную линию горла.

— Я знаю.

— Разве ты не ненавидишь меня, Джонатан? Разве ты не хотел бы заполучить одну из тех нормальных женщин?

— Я никогда не ненавидел тебя, Алисия. Я ненавижу мир, который превратил тебя в это. — я делаю еще один шаг вперед, сопротивляясь желанию сдернуть ее с края. — А теперь спускайся.

Она смотрит на мою руку, губы дрожат.

— Но я ненавижу себя. Я ненавижу то, что я делаю.

— Что ты делаешь?

Медленно ее глаза встречаются с моими, когда она протягивает руку.

— Сегодня я видела дьявола, дорогой. Я думаю, он идет за мной.

— Какого дьявола?

— Я приму таблетки. — она шмыгает носом, отдергивая руку, прежде чем ее пальцы могут коснуться моих. — Я думаю, что ненавижу чувствовать больше, чем не чувствовать.

Не обращая внимания на мою протянутую ладонь, она слезает с перил, ее босые ноги касаются пола. Она подходит ко мне, но не смотрит мне в глаза. Вместо этого она касается губами волос Эйдена.

Он что-то бормочет во сне, и она улыбается. Это странно ее улыбка, то есть. Она не только душераздирающая, но и похожа на продолжение ее слез.

— Защити его, Джонатан, — она делает паузу. — Даже от меня, если тебе придется.

Я собираюсь обнять ее, сказать, что она никогда не причинила бы вреда Эйдену, но она проносится мимо меня в направлении лестницы.

Я испускаю долгий вздох, когда моя рука опускается на бок, безжизненная и пустая. Дурное предчувствие остается в моей груди, когда я смотрю, как она отступает назад.

Почему, черт возьми, это кажется началом конца?

Глава 3

Аврора

Настоящее

Решительные меры.

Это не то, что я хочу предпринять, но то, что я должна сделать.