Я знаю, что ему потребовалось много мужества, чтобы прийти и спросить об этом, и он заслуживает награды.

Встав, я направляюсь в зону отдыха.

— Иди сюда.

Легкая улыбка скользит по его губам, когда он медленно закрывает дверь и ускоряет шаг ко мне. Я сажусь на диван напротив стеклянной шахматной доски на столе. Эйден прыгает рядом со мной, его ноги болтаются на высоком диване, но он держит дистанцию, между нами.

— Ты знаешь, что это такое, Эйден?

— Военная доска.

— Ты можешь называть ее так. Как тебе пришло в голову это название?

— Потому что вы с дядей Джеймсом воюете, когда сидите вокруг нее.

— Это то, что мы делаем. Как насчет того, чтобы я научил тебя, как выиграть войну?

Он прижимается ко мне так, что его бедро касается моего, и смотрит на меня широко раскрытыми серыми глазами. Я вижу себя в благоговейном трепете этих глаз, и это лучший способ когда-либо увидеть себя.

— Да, пожалуйста.

Я беру фигурку.

— Это король, и ты должен защитить его любой ценой.

— Как наша фамилия? (прим. пер. Фамилия персонажей в оригинале King, что переводится как король)

— Именно. Король делает один шаг во всех направлениях.

— Почему только один шаг?

— Потому что победа в войнах требует терпения.

— В самом деле?"

"Я киваю и кладу фигуру короля в его крошечные руки. Он продолжает смотреть на нее, его глаза увеличиваются вдвое, а губы приоткрываются. Это его особый способ обработки вещей. Несмотря на то, что он очень умный ребенок, он все еще учится хранить информацию для последующего использования.

Дав ему некоторое время на изучение, я беру еще одну фигурку.

— Это королева, и ты тоже должен ее защищать.

— Почему?

— Потому что она может двигаться во всех направлениях.

— Это так круто.

— Да. Однако, если ты сможешь победить, ты можешь пожертвовать ею.

Его брови морщатся.

— Но разве король не почувствовал бы себя

одиноким?

— Не имеет значения, одинок ли он, пока он побеждает.

Я продолжаю объяснять за другие фигурки, и полные благоговения глаза Эйдена следят за каждым моим движением, будто он в трансе.

Приподняв его, я сажаю его к себе на колени, чтобы он мог лучше видеть игру, которую я выстраиваю. Он улыбается мне, его маленькие черты искажаются от радости.

Я не знал, что он может так улыбаться, и не перед Алисией, Джеймсом или Леви, а передо мной.

Это впервые.

Кто знал, что мы с сыном сможем сблизиться из-за шахмат? Я научу его быть нападающим, защищать не только свою фамилию, но и самого себя и всех, кто ему дорог.

Возможно, я не самый лучший отец на свете. Я не так нежен, как Итан, и не так хорош в выражении эмоций, но у меня есть одно преимущество перед ним.

Я не стану приукрашивать жизнь моего сына. Он очень рано поймет, что ему нужно быть волком, чтобы его не съели другие волки. Он будет королем, перед которым все преклонят колени.