Не сходя с места, я мог бы привести сотню примеров, когда закон противоречит морали, порядочности, достоинству. Что делать, иногда даже праздник города совпадает с похоронами любимой принцессы — не отменять же похороны.

Я вернулся в машину, распечатал купленную вчера пачку «Кэмела» и закурил. Теперь из рассказанной Рябчиком басни оставались трое: Козел, Бугай и Телка. Найти за оставшееся время не то что спаниеля, а даже мраморного дога было нереально; зато можно было успеть поймать какого-нибудь «дворянина» и обучить его откликаться на кличку Боря.

Моей карьере дрессировщика помешал неожиданный звонок.

— Бюро детективных услуг «Шериф»! — имитируя усталое достоинство комиссара Мегрэ, сказал я в трубку.

— Извините, я ошибся номером, — ответил абонент ломающимся голосом подростка.

Я докурил «верблюда», погасил в пепельнице окурок, придя к выводу, что в жизни всегда есть возможность вернуть деньги клиенту. Новый звонок упредил попытку сыграть отступного.

— Слушаю, Столетник! — на сей раз я решил быть скромнее.

— Евгений Викторович! — почти прокричал в трубку тот же голос.

— Кто?..

— Слава… Васильченко… Вы вчера велели мне дежурить на «птичке» на Калитниковской…

— Славка! — неизвестно чему обрадовался я, только что вспомнив о четырнадцати помощниках, разосланных по всей Москве. — Ну, что там у тебя?!

— Я его нашел! Точь-в-точь копия этого, на картинке из атласа!

— Где ты его нашел?

— Здесь, возле забора стоит мужик и продает. Двести долларов просит.

Разговор я продолжал уже в пути, выжимая из «ягуара» все соки:

— Я еду, Слава! Еду уже! Держи его! Обещай двести десять, двести двадцать… и так далее!.

— Понял я, понял!..

«Ну вот! Значит, не зря! Значит, есть на Земле справедливость!» — мчалась перед капотом «ягуара» моя душа, уверенно ведя меня в сторону от старого Калитниковского кладбища. Где-то на Авиамоторной снова заверещал телефон:

— Столетник слушает!..

— Евгений Викторович, здрасьте, это Коля Полищук говорит!

— Коля… Полищук… Слушаю, Коля!

— Я его нашел! С двумя рыжими пятнами на голове, между ними — ромб белый, бленхейм, кавалер — все сходится!

— Где?! — выкрикнул я, насилу уйдя от лобового столкновения с собственным ангелом-хранителем.

"— Да здесь же, на Тишинке, куда вы меня послали…

— Сколько?

— Она точно цену не называет, я так думаю, ворованный он — сама не знает. И документов нет.

— Так, Коля! Держи ее на прицеле. Будет уходить — спроси адрес, если станут перекупать — торгуйся, пока я не подъеду.

Два бленхейма за те же деньги — это уже перебор. Я же не стахановец, едрена корень.