— Все так вкусно, — добавила миссис Поулстер.

Остальные тоже принялись нахваливать еду. Марта сияла.

Все поднялись из–за стола. Марта ушла на кухню и вернулась с корзинкой, в которой лежали шесть свертков. Хозяйка раздала их гостям.

— Ваш ужин и завтрак.

— Большое вам спасибо, — поблагодарил ее отец Дуна. — Вы очень щедры!

Они направились к двери. Дун шел последним. Когда он уже переступал порог, кто–то вдруг хлопнул его по плечу. Дун повернулся и увидел Кенсингтона.

— Это ты нашел путь наверх? — прошептал мальчик.

Дун кивнул.

— Я так и думал. — Он смотрел на Дуна широко раскрытыми глазами.

Потом поднял руку, прижав к ладони четыре пальца и оттопырив большой. Дун не понял, что означает этот жест, но решил, что это некая похвала. Застенчивый мальчик добавил: — Зови меня Кении, — и убежал в дом.

Дун, выходя вслед за всеми на улицу, подумал: «Он слышал обо мне». И ощутил приятное чувство. Конечно, Кении — маленький мальчик. А для младших это естественно — восхищаться старшими.

Всю вторую половину дня они рыли выгребные ямы. К концу рабочего дня Дун едва держался на ногах от усталости. Когда бригадиры отпустили их, он сошел по пологому склону перед гостиницей «Пионер» к реке.

В этом месте на берегу лежали валуны. Дун нашел плоский камень и уселся на него, совершенно вымотанный.

Солнце шло к горизонту. Небо на западе окрасилось в розовый цвет. Деревья на другом берегу реки отбрасывали длинные тени. Дун посидел минут десять, глядя перед собой, и в голове у него медленно ворочались мысли.

Стало очевидно, что эмберитам (почти четырем сотням) потребуется несколько дней, чтобы построить туалеты. А они уже после первого так вымотались.

Сколько же пройдет времени, пока они привыкнут к такой работе? Дун не хотел думать о том, что изо дня в день он будет так уставать. На ладонях мозоли, руки и плечи болели, шея горела, словно ее обожгли. А ведь он сильный и молодой! Что же чувствовали сейчас взрослые и подростки моложе его? Конечно, они все должны работать, чтобы их кормили, но…

Его мысли прервали приближающиеся шаги.

Он повернулся. Через поле к нему направлялся Тик Хэсслер. У Дуна забилось сердце. Тик шел большими шагами, а добравшись до камней, легко перескакивал с одного на другой, не поскользнувшись и не потеряв равновесия.

Он приветственно поднял руку, и Дун помахал ему в ответ.

— О чем задумался? — спросил Тик и улыбнулся.

— Да так, — ответил Дун. — Любуюсь природой.

— Понятно.

Тик повернулся к другому берегу. Солнце освещало его лицо. Дуну хотелось, чтобы он сел рядом и они поговорили. Светлые глаза Тика сверкали синевой.

— Ты привел нас в прекрасное место.

— Да уж, — отозвался Дун, довольный тем, что его признали первопроходцем.

— За это ты заслуживаешь уважения.