— Вчера, когда оружие взорвалось и разгорелся огонь, дочь Эмбера пересекла разделявшую нас границу. И мы благодарны ей за то, что она первой пришла к нам на помощь.

— Лина! Лина! — закричали в толпе.

Лина удивилась, когда Дун чуть ли не в ухо ей крикнул:

— Лина храбрая!

— Я хочу сказать, — продолжала Мэри, — что мы наделали ошибок и сожалеем о них. У нас были хорошие намерения. Мы делали все, чтобы помочь вам. Но потом отвернулись от вас.

Уилмер Дент виновато улыбнулся:

— Мы встревожились…

Бен перебил его и, с трудом дыша, охрипшим голосом проговорил:

— У нас возникли обоснованные… опасения.

Насчет нехватки… еды… Мы пытались… избавить от голода… обезопасить… своих… Это можно… понять.

Уилмер пожал плечами, нервно улыбаясь:

— Просто мы…

— Боялись, — закончила за него Мэри. — Мы боялись, давайте так прямо и скажем, что вы все погубите. А мы были на пути к процветанию. Мы боялись, что вы снова ввергнете нас в пропасть бедности.

В зале установилась тишина.

— Вот мы и пытались избавиться от проблемы, вместо того чтобы решать ее, — сказала Мэри. — К счастью, наши планы сорвались. — Она шагнула к краю сцены, встретилась взглядом с Дуном и некоторое время смотрела ему в глаза.

 — Вчера вечером мне сообщили факты, которые кардинально изменили мой взгляд на происходящее. Мы до сих пор не знаем, кто написал грязью те слова на площади, и, на верное, никогда не узнаем, но можем точно сказать, что жители Искры не имеют никакого отношения ни к оскорбительным надписям на стенах гостиницы, ни к листьям ядовитого дуба на ступенях.

Эмбериты недоуменно переглядывались и бормотали: «Как же так? Тогда кто? О чем вы говорите?»

— Юный Дун Харроу мне все объяснил, — ответила Мэри.

 — Я бы хотела, чтобы он объяснил и вам, если у него будет желание. — Она предложила Дуну подняться на сцену.

Дун рассказал эмберитам то же, что и Мэри, когда после тушения пожара пришел к ней в дом.

— Неправда! — крикнул кто–то, как показалось Дуну, это была Элли Брайт, правая рука Тика.

— Правда, — возразил Дун. — Тик мне сам сказал, что сознательно пошел на это. Мол, знал, что будет война, вот и хотел создать большую и сильную армию. Когда людей оскорбляют, сказал он, они злятся, а разъяренные люди — лучшие воины.

Он сказал, что идея эта возникла у него после того, как он увидел слова, написанные грязью на площади.

Толпа взорвалась.

— Где он? — кричали эмбериты, оглядываясь в поисках Тика.

Некоторые бросились к лестнице, чтобы найти его и привести.

— Тихо! — крикнул Дун. — Послушайте! Его здесь нет!

Крики стихли. Все повернулись к Дуну.

— Прошлым вечером, когда я говорил с ним, Тик собирал вещи. Он сказал мне, что уезжает, что не может больше жить с трусами и предателями.