— Вот, — протянула она Торрену бумагу и карандаш. — Напиши здесь, что ты оболгал Дуна, и распишись.

Хмурясь, Торрен подчинился. Потом протянул Лине бумажку, она взяла ее и направилась к двери.

— Мне нужно в город. Кое с кем поговорить. Буду дома к ужину.

В тот вечер, после ужина, Лине пришлось много рассказать. Миссис Мердо и доктор хотели знать о том, что она видела в Пустых Землях, о работе сталкеров, о том, как выглядел огромный уничтоженный город. Мэдди, которая сидела на подоконнике с чашкой чая, иногда вставляла слово–другое, но не мешала Лине вести рассказ.

Торрен сидел на диване, вытянув свои забинтованные ноги и притворялся, будто не слушает, но иногда задавал вопросы, обычно о Каспаре.

— Я не понимаю. Почему вы обе вернулись, а Каспар — нет?

— Он еще не закончил свои дела, — ответила Лина. — Не завершил свою миссию.

— И какова его миссия? — спросил Торрен. — Вы это наверняка выяснили.

— Мы выяснили, — подтвердила Лина, посмотрев на Мэдди.

— Твой брат ищет то, что ему никогда не найти, — пояснила Мэдди. — Когда он поймет это, он вернется домой.

— А что он ищет? — любопытствовал Торрен.

— Он ищет сокровище, — ответила Мэдди. — Но не может его узнать, даже когда оно перед его носом.

— Он забыл очки? — спросил Торрен.

— Нет, нет. Он не может увидеть его даже в очках, — сказала Мэдди.

Лина, прежде не испытывавшая к Торрену теплых чувств, вдруг пожалела мальчика и весь вечер приносила ему в стакане медовую воду и даже подарила маленький красный грузовичок, который нашла, став на несколько дней сталкером. Поппи подумала, что у них какой–то праздник, на котором Торрен — главный герой, и стала таскать ему для игры разные вещи — ложки, носки, картофелины.

Когда пришло время ложиться спать, Торрена перенесли в медицинскую комнату, а Лина, миссис Мердо и Поппи поднялись на чердак.

Перед сном миссис Мердо сказала Лине:

— Мне нужно тебе кое–что сказать.

Сердце Лины упало. Но она сильно провинилась, уехав надолго, поэтому полагала, что заслуживает любого наказания.

— Я видела, что ты сделала. Ты совершила удивительный поступок, одна, без чьей–либо помощи. Ты очень храбрая.

— Я не могла этого не сделать, — ответила Лина.

Миссис Мердо вопросительно изогнула брови. Лина молча пожала плечами. Она слишком устала, чтобы объяснять, что только добро могло остановить зло. Она не стала говорить, как надеялась, что первым это сделает кто–то еще, но никто не решился.

— Я уверена, многие из нас думали о том же. Но никому, кроме тебя, не хватило храбрости, — сказала миссис Мердо.

— Никакой храбрости я не чувствовала, — возразила Лина. — Только страх.

— Значит, ты сумела его перебороть. А значит, ты храбрее, чем я думала.