За столом воцарилось совершеннейшее молчание.

– А вот имени не припомню, – продолжил мистер Оннер. – Я, как уже сказал, был еще молокососом, по меркам братства, и на совет всех капитанов и их помощников допущен не был, так что говорить могу лишь о том, что услышал позднее, когда по тавернам слух прошел. Говаривали, молодой констебль задал только один вопрос: «Нападение на данные корабли было для вас рентабельно?» – и получил честный ответ. И вот после этого облавы прекратились, а констебль занялся вплотную военно-морским гарнизоном. «Черную шхуну» нашли через несколько дней, и она была бело-голубой, как и любой военный корабль империи.

Белые паруса, голубая корма, только вот экипаж на ней был тощий и дерганый. И констеблю немного магии потребовалось, чтобы увидеть, что в действительности на ней происходило, когда… никто ничего не помнил.

Я была шокирована до глубины души. Я была шокирована настолько, что едва ли могла дышать. Мой цветок, что отстраненно рисовала, давно был перечеркнут несколькими нервными рваными линиями, а моя душа пребывала в смятении, в отличие от разума.

Разум ученого просто провел логическую параллель – лорд Давернетти, если именно он и был тем констеблем, вероятно, именно по этой причине до последнего не верил в то, что убийцей является лорд Арнел.

Он уже сталкивался с ситуацией, когда виновник, казалось бы, был очевиден, но разгадка крылась глубже…

– Эти люди, эти… – попыталась сказать я."

"– Моряки? – правильно понял меня мистер Оннер. – Не помнили ни о чем. Время от времени шхуна плавала вдоль побережья, пока мистер Сейнвор «изучал флору и фауну», и это было единственным, что моряки знали. О том, как убивали по приказу мага, о том, как нападали на корабли, не помнили ничего.

Абсолютно. Потом, спустя какое-то время, портовые шлю…

– Мистер Оннер!

– Прошу прощения, миссис Макстон. Женщины портовые, мисс Ваерти, вспоминали, что моряки эти по ночам просыпались с воплями, кошмары их терзали. Еще пили они много в увольнительных. Мясо есть не могли, особенно если сырое видели или кусками, – воротило их. Но это все потом уж вспомнилось, что-то, может, и приписали, кто тут разберет.

Все, что мне сейчас хотелось спросить, – это «зачем». Просто зачем? Ради чего? В чем был смысл?

И на мой невысказанный вопрос как-то подавленно очень ответил профессор Наруа:

– Он желал молодости.

Мы все посмотрели на мага, а тот, тяжело вздохнув, пояснил:

– Научные писания порой… без должного уровня знаний можно трактовать совершенно иначе. Он желал молодости. Вероятно, в трудах лорда Хавендиша он нашел упоминание о том, что можно продлевать свою жизнь за счет юных особ твоего пола. Формулировка довольно расплывчатая, и для тех, кто не ведает нюансов, она, боюсь, может иметь разное понимание.