— Правильно, — соглашается Ник. — Всегда можно найти покрасивее и посговорчивее.

И тут звонит мобильный и высвечивается номер детки.

Хрена себе какие люди.

Сначала думаю игнорить, но потом понимаю: мне слишком любопытно, зачем эта недотрога решила мне позвонить. Да еще и практически ночью.

— Иди, — говорю я Нику. — Я сейчас. Разговор важный.

— Ок, — кивает понятливо он и сваливает обратно в клуб, где нас дожидаются близняшки.

Я поднимаю трубку, язвительно говорю что-то, пытаясь отыграться на детке за сегодняшнюю унизительную сцену, но это все моментально заканчивается, как только я слышу, что она плачет.

И как только до моего мозга доходит, что она просит о помощи.

Как же хорошо, что я ничего еще не пил сегодня. За секунду врываюсь в клуб, швыряю в Ника карточкой, на его вопросительно поднятую бровь развожу руками и бегу к своей машине.

Гоню так, что страшно смотреть на спидометр. Я готов разнести по кирпичику блядюшник, в который поперлась неугомонная детка. Глаза заволакивает алой пеленой ярости от одной только мысли, что ее кто-то тронет.

И когда она уже сидит в моей машине — несчастная, зареванная, босая, в отвратительно пошлом платье — меня буквально разрывает от невыносимого облегчения и одновременно от горячего сочувствия.

Я не должен жалеть эту дурочку, которая повелась на сладкие сказки. Сама ведь поперлась туда — никто не тянул насильно.

Но я жалею. Хочу, чтобы ее перестало колотить от ужаса и чтобы она снова стала уверенной в себе, стойкой и упрямой девочкой. И вот сейчас нет совершенно никаких мыслей о сексе, хочется просто успокоить детку.

Я смотрю на дорогу и думаю, что мне полезно увидеть ее вот такой — совершенно не секси.

И что, кажется, моя невыносимая тяга к ней наконец утихает.

Но когда беру ее на руки, чтобы донести до частной клиники, вдыхаю ее запах и понимаю: нихера. Она на меня действует даже в таком состоянии. Очень странное желание, когда одновременно хочется и выебать до жарких стонов, и утешающе обнять, сцеловать слезы с мокрых щек и ресниц.

И даже мысли нет о том, чтобы отвезти детку домой к ее родителям. Нет. Попалась, малыш. Теперь моя.

Устраиваю ее в отеле, заказываю еды и с удовольствием смотрю, как она ест. Я еще утром заметил, что мне нравится за ней наблюдать во время еды.

Детка ест аккуратно, пользуясь ножом и вилкой с виртуозностью аристократки, но выглядит это офигеть как чувственно. Она так искренне наслаждается каждым кусочком вкусной еды, так заманчиво слизывает капли соуса с губ, что меня вштыривает с этого покруче, чем с порнухи.

А потом, когда она сытая, успокоившаяся и расслабленная, я снова на нее давлю, предлагая сделку. У меня хорошее психологическое чутье на нужный момент, отец называет это деловой интуицией.

И детка говорит мне «да».