Наверху над нами завывала метель, с гор несло холодом, ледяной ветер пронизывал до костей, а я собиралась с силами, чтобы произнести приносящее доверившемуся мне мужчине немыслимую боль:

– Quod vera imago!

И Гордан рухнул на ледяную, промерзшую землю, забившись в припадке и зарычав от боли и трансформируясь вовсе не в дракона – в Зверя.

Здесь, вдали от камня-основания и драконьей магии, Зверь стал сильнее, и становился сильнее с каждой секундой. И все, что мне сейчас оставалось, – верить в любовь. Истинную, искреннюю, преодолевающую все преграды любовь. Настоящую любовь, как в сказке. Как во всех сказках разом. Потому что единственным, что могло спасти меня сейчас, была любовь. Этот этап, последний этап трансформации, являлся самым опасным. Профессор Стентон не допускал меня к нему, потому что порой оборотни, обезумев от боли, обретали невероятную силу, рвали оковы, гнули прутья клеток и добирались до дракона, пару раз буквально разрывая его горло клыками. Профессора спасало лишь то, что он был чистокровным драконом, а вот магия не спасала. Даже защитная, даже щиты, даже серебро. Ничего не спасало, поэтому от последней стадии трансформации Стентон держал меня как можно дальше. И когда я занялась Арнелом, я знала на что иду, осознавала риск, но я проводила трансформацию в подземелье дома, вблизи камня-основания, и это было существенной защитой. А вот практически чудом стало то, что взбешенный Арнел последний этап трансформации прошел сам. Без чьей-либо помощи. И эмоцией, подтолкнувшей его к этому, была злость.

Но здесь и сейчас не было ни злости, ни защиты камня-основания, ни возможности прибегнуть к охранной магии. У меня не было ничего. Абсолютно ничего, кроме… любви. Любви лорда Гордана ко мне. Любви, которая теперь должна была защитить нас обоих.

Я соскользнула следом за Горданом, теряя плащ на том самом поваленном дереве. Обхватывая искаженное болью лицо дрожащими ладонями и глядя в глаза дракона, прошептала следующее заклинание:

– Feralcat!

Рык, взбешенный рык Зверя оглушил меня и потревожил тех птиц, которых не тревожило даже жуткое завывание ледяного ветра. Господи, помоги мне…

Судорожно вздохнув, я продолжила:

– Imperium!"

"Чудовищный хвост Зверя ударяет по дереву за моей спиной, и то разлетается в щепки, но… любовь, определенно сто раз проклятая Зверем любовь, и все тот же хвост прикрывает меня от острых обломков, а глаза чудовища вспыхивают алым отсветом бессильной ярости от боли и обиды.

И в этот миг мы остаемся один на один не с драконом – со Зверем, что яростно смотрит мне в глаза.

И это плохо. Это очень плохо. Так быть не должно, ведь я пробуждаю дракона.