Быстрое движение, и, стиснув мою талию почти стальной хваткой, дракон все так же очень тихо произнес:

– Мисс Ваерти, помните, я похвалил вас за умение правильно задавать вопросы? Забудьте, я был не прав.

Что ж, это стало последним ударом, и взгляд подернулся пеленой слез. А я не хотела, чтобы их кто-либо видел.

– Отпустите.

Мой голос не дрогнул лишь каким-то чудом, слезы я стерла почти незаметно, сделав вид, что поправила волосы, но оставаться невозмутимой внешне мне становилось сложнее с каждым мгновением.

– Анабель, – тихий голос, в котором хочется утонуть, раствориться и… исчезнуть?

Просто исчезнуть. Мне было больно, когда умер профессор Стентон, мне было тяжело в день его похорон, я почти умерла, когда узнала о своей незавидной участи и ссылке в Город Драконов, но уничтоженной… уничтоженной и растоптанной я ощутила себя именно сейчас!

У меня кружилась голова. Сердце болело так, словно его пробили раскаленным прутом. А душа погибала в отчаянии и муках. Они знали? Миссис Макстон, Бетси, мистер Уоллан, мистер Илнер и мистер Оннер? Знали ли они?! Какой страшный вопрос, и не менее страшное понимание того, что мне известен ответ. Они знали. Не могли не знать. Они все знали!

– Так не пойдет, – внезапно произнес лорд Арнел.

А следом в тюремной камере прозвучало:

– Quavis deformatione.

Заклинание искажающей призмы дракон произнес тверже и спокойнее чем я, ему не требовалось восклицать – ему достаточно было просто сказать. А все, что оставалось мне – с гордостью, у каковой не было ни основания, ни почвы, вздернуть подбородок и посмотреть в его глаза, которые обрели возможность беспрепятственно взирать в мои.

– Я быстро учусь, мисс Ваерти, – словно бы несколько извиняясь, произнес лорд Арнел.

– Это похвально, – мой голос не дрогнул, дрожала я где-то глубоко внутри, – но, боюсь, я не желаю рассыпаться в комплиментах, как, впрочем, и видеть вас. А потому у вас есть два варианта развития событий – вы отпускаете меня немедля или же – вы отпустите меня не по своей воле и я не отвечаю за последствия!

Несколько секунд лорд Арнел пристально смотрел на меня, а затем тихо сказал:

– Мы говорили о перспективах, мисс Ваерти, и вы, помнится, согласились меня выслушать."

"Боже, я с трудом сдержала судорожное рыдание, но, содрогнувшись всем телом, невероятным образом сумела промолчать. Лишь кивнула, ощущая себя так, словно безнадежно бьюсь лбом о холодный прочный гранит, без шанса пробить в нем не то чтобы брешь, но даже и малейшую трещину.

– Я не закончил, – продолжил лорд Арнел. – Это моя вина, и я полностью осознаю ее. Но вы должны постараться понять меня, Анабель, мне в принципе сложно говорить о своих чувствах и практически невозможно, когда на каждое мое слово реагируют неприкрытым скепсисом и иронией.