Я тихо подошла к нему и присела неподалеку, стараясь не нарушить его покой. Музыка для него была сродни медитации — я не раз замечала, как в песнях он забывал свою печаль, забывал о прошлом, которое терзало его. И сейчас в его прошлом лишь прибавилось печали, отчего еще больнее было слышать, как он поет.

Я взглянула на его руки. Пальцы теперь превратились в кривые, крючковатые отростки и заметно подрагивали. Хьялдур пытался спасти их, накладывал шину на каждый отдельный палец, но разве можно что-то сделать с такими ужасными травмами, когда за окном воют волки, а в темные ночи из домов пропадают младенцы?

Когда скальд начал очередной куплет, я подала голос, запевая вместе с ним. Я хорошо знала эту песню — чаще всего он исполнял ее на похоронах, и заставлял меня учить ее, так как в нашем краю именно такая музыка имеет наибольший спрос.

Так мы и сидели с ним вдвоем под ярким месяцем, думая каждый о чем-то своем и изливая свою горечь в песне. Ведь если подумать, у нас с ним было много общего — я тоже потеряла то, что было мне дорого.

Вот только виновата во всем была я и только я.

— Здравствуй, Майя, — наконец песня закончилась и скальд, шмыгая носом, обратился ко мне.

— И тебе, Хендерсон.

— Поздравляю… Получить капюшон друида в таком возрасте очень нелегко.

— Капюшон? А… — я невольно слабо улыбнулась. — Спасибо.

— Ты первый друид бога-ворона, которого я вижу за много-много лет.

— Ты видел и других? — удивилась я. — А куда они делись?"

"— Ну… — вздохнул Хендерсон. — Друиды ведь не поклоняются одному лишь духу. Бог — собирательное. Множество духов оленя, вместе они олений бог… Духи волка, быка, медведя… А вот дух ворона всего один.

— Ун, — кивнула я.

— Верно. И люди не любят Уна, а зря.

— Ты что-то о нем знаешь? — оживилась я и подползла поближе, усаживаясь напротив скальда. — Расскажи, Хендерсон!

— Ну будет тебе, будет, — вздохнул он. — Как могу я отказать девочке в красивой истории?

Он прочистил горло, дрожащей рукой вытер свое лицо и тихим, загадочным голосом начал свой рассказ.

— Ун не всегда был духом. Есть духи от рождения, те, кто появились в другом мире, а есть те, кто стали такими за свою исключительность. Вот и Ун стал таким же…

— А что он сделал?

— Не перебивай, — шикнул на меня скальд и продолжил. — Ун… Ох, это был первый человек, чья песнь пролетела над холодным северным краем. Первый скальд. Первая песнь. Это от него пошло мастерство скальдов, из-за него люди поют песни и стучат в барабаны.

Ун был, в общем, вестником долгожданной весны. Весны, когда оттаяли не только темные леса и спящие травы, но и человеческие сердца. Но его же сердце не могла растопить ни одна девушка в мире — ни одна, кроме дочери могущественного ярла.