И, что удивительно, почти все они были очень уж легко одеты для такого сезона. Многие и вовсе не поменяли легких рубах, которые носили летом! Проходя мимо особенно большого дома, мама остановилась, увидев на крыльце женщину в длинном темно-зеленом платье и с меховой накидкой на плечах. Ее морщинки у глаз делали ее похожей на добрую, заботливую бабушку, а теплая улыбка и легкий кивок в ответ на поклон мамы дали мне понять — это либо глава деревни, либо его супруга.

— Здравствуй, мудрая Офа! — улыбаясь, поздоровалась мама.

— Здластуй! — повторила я. Все же некоторые звуки давались с трудом из-за отсутствия нормального набора зубов.

— Гуу винтерь вам, мать и дочь. Ты решила шаво ее мне, слютт?

— Мы просто проходили мимо, но я трорьяг Майя будет рада поговорить с вами.

Уверенно кивнула. Все же лучше строить из себя смышленую милашку, которая всем нравится.

— О, правда? — Офа улыбнулась. — Я фьор ленгга хотела бли кьент с тобой, Майя.

— Ох, простите, мудрая Офа. Она еще не знает таких слов…

В ответ на извинения женщина тихо засмеялась.

— Нет нужды извиняться! Ваша дочь утролле сматт! На своем веку я еще не слютт детей, которые бы разговаривали в зекс монттар.

— Майя сматт! — игриво показала язык. Надеюсь, что поняла контекст разговора верно.

Мама и Офа развеселились.

— И как ты чувствуешь себя, маленькая? — женщина подошла к нам и ласково погладила меня по щеке.

— Я хорошо, люблю кушать рыбу и хлеб, — ответила, миленько улыбаясь.

Офа явно была довольна моими словами.

— Ты станешь хорошей девушкой, Майя. И прекрасной кунна и матерью.

— Майя не мама, нет! — возмутилась. Еще чего?! Вдруг из меня еще один Дима вылезет, а мне потом отдуваться!

Прежде чем Офа сказала еще хоть слово, я почувствовала то, чего не ощущала уже долгое время. В носу странно защекотало. Раздался громкий чих. Будь я постарше, за такую грубость на меня бы как минимум косо посмотрели. Но младенцу все прощается.

— Видимо, Майе пора домой, — улыбнулась напоследок Офа. — Хорошего дня вам, мать и дочь.

Мама еще раз поклонилась, и мы пошли домой.

Уже когда подходили к нашему скромному жилищу, почувствовала неладное. Холод, который до этого лишь приятно колол щеки, теперь разливался по телу, и я начала мелко дрожать. Мать не могла не заметить этого, когда раздевала меня."

"— Боги… Ты вся горишь! — с ужасом произнесла она, испуганно прикасаясь пальцами ко лбу. — Майя, полежи пока здесь! Не вставай!

Она быстро укрыла меня шкурой и выбежала из дома. Полежать на месте? А чего еще делать? Знобит, это ясно как божий день. В теле дикая слабость, и постоянно чихаю. Все лицо уже в соплях, мерзость.