Если ты завладеешь “Гренджером” или там “Юнайтед Стал” и сделаешь это, обрекши на смерть ребенка…

— Не ребенка! Здесь речь идет о моей жизни!

— Нет, речь здесь идет о его смерти! На весах сейчас твоя жизнь, но его смерть!

— Не пытайся сбить меня с толку, играя словами, — сердито сказал Кинг. Он поставил свой стакан на кофейный столик и резко поднялся. Некоторое время он молча мерил гостиную своими большими шагами. — Речь идет именно о моей смерти, можешь в этом не сомневаться. Что произойдет со мной, если я выплачу им этот выкуп? Могу объяснить тебе и это. Бенджамин и все его стервятники быстро снюхаются со Стариком и вышвырнут меня прямо на улицу.

Вот ты тут недавно тревожилась по поводу того, как я поступил с Робинзоном, сокрушалась о том, как ему удастся потом найти работу, о’кей, а как, по-твоему, они поступят со мной? Мое имя будет облито грязью в глазах всех производителей обуви. Я для всех буду человеком, который пытался вышибить из седла своих боссов и потерпел в этом полное фиаско! Неужто ты думаешь, что найдется хоть одна фирма, которая захочет иметь со мной дело после всего этого? Неужто ты возомнила, что потом я смогу начать все сначала и добиться таких же успехов? Это прикончит меня окончательно. Я буду конченым человеком, Диана.

— Но ты мог бы начать сначала. Ты мог бы…

— Где? Где это я мог бы начать? И так далеко дали бы мне уйти? Черт побери, да после такого скандала самые мелкие конторщики и те, будь спокойна, позаботились бы о том, чтобы я уже никогда не смог встать на ноги. Я оказался бы, в лучшем случае, прикованным к своему столу где-нибудь в конторе. Неужто этого ты для меня хочешь добиться? Разве это жизнь?

— И все-таки это — жизнь.

На свете сотни людей живут прикованными к своим столам…

— Нет, это не для меня! Ни за что и никогда. — Он помолчал. — А что будет с тобой, Диана? Подумай немножко и о себе. Вот все это исчезнет, — и он повел рукой вокруг. — Дом, машины, даже, черт побери, та еда, которую мы сейчас имеем!

— Да я подавлюсь первым же куском! — выкрикнула Диана. — Если ты спокойно дашь умереть Джеффу, никакой кусок мне не полезет в горло!

— А кто же тогда должен умереть вместо него? Я? Да? Значит я, по-твоему, должен умереть вместо него? А что он для меня?

— Прежде всего он — живое человеческое существо.

Просто еще один человек. Ты обычно очень заботился о…

— Прекрасно, но ведь и я — тоже человек, и тоже живой. Что вообще я успел задолжать человечеству, как в наши времена принято называть эту тупую и безликую массу? И что именно это безымянное безликое человечество хоть когда-нибудь дало мне? Ни-че-го! Я сам вылепил себе свое собственное существование и положение, я голыми руками выцарапал его из безликого монолита и руки эти у меня сейчас кровоточат.